16 апреля 1972 г.
Лида, моя монтажница с киностудии, привела ко мне славную девчушку Наташу В., с которой училась в школе на Рязанском проспекте. Там живут её дедушка с бабушкой, а вообще она обитает близко от меня – на улице Комарова, в квартире родителей. Сейчас пока не живёт нигде, поскольку юная её натура бунтует против родительского благополучия, что выражается в отказе жить с ними в мещанском их болоте. Она уже обтёрла своим пальтецом все подвалы и чердаки, опостылела всем знакомым и теперь опять находится в поиске пристанища – на месяц, когда её дед вернётся из Германии, а до того времени деваться ей некуда (в дедушкину квартиру она поехать без него не может, поскольку там его новая жена, а с ней Наташа тоже не в ладах). Я тут же, исходя из фамилии, нарёк девчушку Васей и объяснил ей, что могу предложить лишь свой диван, но этого никто не поймёт.
Девицы подумали, пошушукались, опустошили кофейник и пропали.
Вечером с Димычем пошли на трижды оскароносный шедевр «Лев зимой», где великий 36-летний Питер O'Тул и великая 61-летняя Катрин Хэпбёрн гениально играют ровесников, а вернувшись за час до полуночи застал в комнате мамы… Ваську. Которая, оказывается, далеко не уехала, а устроилась спать на лавочке возле Детского парка, где моя сердобольная мама по пути с работы и подобрала хиппушку, предложила ей бабушкин пустующий диванчик.
Уложив Васю спать, покопался в её сумочке. В её записной книжке нашел лишь одну знакомую фамилию – моей студийной подруги. На всякий случай списал данные паспорта (вдруг ещё рояль укатит), и среди трусиков, трёх 25-рублёвых купюр и женских салфеток с ярлыком «Берёзки» обнаружил обалденный кованный браслет века этак XV–XVI-го (если не раньше), – из двух железных скоб на петле, запирающийся на шпынёк, подвешенный на железной же цепочке. То бишь если девчонка не ограбила Исторический музей, её предки отнюдь не пальцем деланы.
Свободное копирование
