24 июля. Смоленск. «Меня тоже потрясло известие, что письмо Володи пришло после его смерти — письмо после последней и вечной разлуки. Я очень понимаю Ваше состояние смертельной тоски, когда все сосредоточено на дорогом ушедшем. Ведь даже один факт смерти создает в нас совершенно необоснованное чувство своеобразной "вины" перед ушедшим за то, что мы живы, а он нет.
В таких случаях надо читать книги оптимистические и возвышенные, подходящие к "масштабу вечности". Как успокоительна мысль, свойственная всем временам и эпохам, лежащая в самых глубинах, в самых источниках человеческой души — "обожествление умерших, претворенное в наше время в чествование их памяти, в делах и поступках во имя их". И вместе с тем, жизнь должна тысячами нитей возвращать человека к жизни. И мое желание, чтобы Вы не противились этому буйному стремлению жизни. Есть такое немецкое стихотворение:
Ich grabe im Herzen tiefes Grab
und senke dem toten Freund hinaus.
Я вырываю в моем сердце глубокую могилу
и опускаю в него мертвого друга.
Мой первый отдых за долгие годы протекает внешне в неприглядных условиях. Комната моей приятельницы ужасна, но человеческое окружение искупает все — такой силы идеализма и духовной энергии человека встретить нелегко. Ей 64 года, она очень худа, но легка, жива, подвижна. Перспективы замены мною на июль приятельницы на работе лопнули — всюду мешает коротенькое словечко "бди". Как видите, положение мое незавидное. Елена Аносова».
Свободное копирование
