А п р., 28.
За окном безлунная черная ночь; дождь льет ливмя, сидим в комнатах. Никакого ощущения, что мы на юге, словно где-нибудь на даче под Москвой. Бродили сегодня по парку, смотрели на волны, взметающие брызгами, на точеные очертания Ай-Петри... Все это хорошо, но и мертво очень. Море еще как будто живое, но это обман, подделка под жизнь.
Видели березку, нашу северную березку. Как приветлива ее белая кора среди красных голых арбутусов и разноцветных стволов других здешних дерёвьев. Хорошо теперь и на Севере, среди березок и осин, „как будто пухом зеленеющих“, на берегу лощины, где белеет последний снежок, около которого уже распустился голубенький, чистый подснежник.
Чу! запел муэдзин. Голос его так звонко разносится в тишине ночи. Все-таки это Крым.
Свободное копирование
