А п р., 23.
Вчера лазили на Ай-Петри. Отец оставался у подножия, а мы с Эдой попытались подняться выше.
Пришлось карабкаться чуть-чуть не по отвесной скале, цепляясь за клочки травы, за колючие кустарники, за шатающиеся камни; иногда совсем ползли по гладкому каменному наклону. Так мы добрались до второй площадки, которую со всех сторон обступили отвесные скалы. Дальше пути не было...
Странное впечатление производит море в полнолуние. Волны как-то мечутся, бьются, словно борются с таинственной властью. Образуются нежданные водовороты, море извивами набегает, разбивается, отбегает. Волны вздымаются высоко, высоко и потом идут назад. А лунный свет дробится в волнах, вьется то, как толстые змеи, то как маленькие гнутые проволоки. Луна смотрит с безоблачного неба, белая, властная. В парке есть скамейка с надписью:
Прощай, уютная скамейка,
Прощай, быть может, навсегда,
Но этот уголок прелестный
Я не забуду никогда.
Кругом довольно обычные деревья, небольшие скалы, ручеек далеко, — ничего замечательного. Как характерно, что нашелся какой-то пришелец с севера, который предпочел этот уголок, напоминающий уголки подмосковных садов, — всем пышным видам на море, на нагроможденные утесы, на шумные каскады.
Свободное копирование
