Из вихря в вихрь - 13

Рано утром Петровский, явившийся целым, рассказывал: уже под утро, после переговоров начальника «осаждавших» с начальником «осажденных», последние, не сдавая оружия, были выпущены из университетских ворот и прошли мимо войск, разбредясь по домам.

Жертв не было.

Провозглашенье «свобод» я встречаю на улицах;[1] со мною — Сизов; мы бродим в толпах; вот — Красная площадь; вот — красное знамя; а вот — национальное; на каменный помост Лобного Места вползает черная голова пересекающего площадь червя: процессии монархистов; фигурка протягивает с помоста трехцветный флаг; в это время красное знамя головки красной процессии поднято на тот же помост: над теми же толпами: «свобода» слова; только — чем это кончится?

Два знамени — рядом; красное держит как вылитый из стали высокий, рыжебородый мужчина в меховой шапке; этот голос я слышал уже: в эпопее последних дней; мы — под ним, вздернув головы; солнечный косяк горит на кремлевском соборе; в небо темное, как фиалка, врезаны: и золото куполов, и воздетая ладонь краснобородого знаменосца, бросающего над тысячами голов:

— «Мы ведем вас к вечному счастью, к вечной свободе!»

Рядом черненькая фигурочка, вцепясь в трехцветное знамя, до ужаса напрягает мне розовый воздух; как кровь, красны пятна Кремля, на фоне которого два знаменосца двух станов друг к другу прижаты как символы двух России, меж которыми — пропасть; утопия — в воздухе; пахнет оружием!

Через тринадцать лет я тут был: проходило море знамен в день первой годовщины Октябрьской революции; темненькая фигурка уже не сжимала знамени; и вспомнилось: тринадцать лет назад, когда мы стояли с Сизовым на площади в те же именно часы, а может быть, в те же минуты, — был убит Бауман;[2] этого мы не знали еще, дивуясь «свободе» манифестаций; Сизов — ликовал; а я точно был покрыт тенью, упавшей из будущего: канонада Пресни, немецкий погром[3], штурм Кремля, похороны Ленина.

Я слушал тогда:

— «Мы ведем вас к вечному счастью!»

Сизов воспринял: уже «привели»; я ж воспринял: «впервые поведем» — через что?

К ночи узнали: убит Бауман; помнился образ рыжебородого знаменосца; я его никогда не видал потом, — в дни, когда черные фигурки полезли отвсюду; они готовились к предстоящим убийствам.