Мемуарист » Авторы » Andrey_Bely » "Аргонавты" - 13

"Аргонавты" - 13

01.03.1901
Москва, Московская, Россия

Весна

Весна, или — подготовление к экзамену!

Весна 1902 года свободна: при переходе с третьего на четвертый курс экзамены заменяли зачеты; я сдал их; отец уехал председателем экзаменационной комиссии в Петербург; мать — в деревню; май: я один; пустая квартира: разит нафталином; чехлы, занавешенные зеркала, самовар, допевающий песню; высунется глуховатая Дарья, кухарка, мой спутник[1], и — пропадет; квартира переполнена мыслями.

Мережковский, Ницше, Розанов, Врубель, Лермонтов роились в чехлах; Лермонтова углублял Петровский, переплетая с Врубелем; Лермонтов открылся впервые;[2] разумеется, что его я прежде читал; но «открытие», о котором говорю, не имеет отношения к знанию; «открытие» в том, что смысл образов, кажущихся исчерпанными, — вдруг открытая дверь; уловлена тьма; пестрядь слов, образов, красок оказывается прохватом всей глуби смысла; как если бы читали глазами петит, а он бы стал интонировать.

Встреча с поэзией Фета — весна 1898 года;[3] место: вершина березы над прудом: в Дедове; книга Фета — в руках; ветер, качая ветки, связался с ритмами строк, заговоривших впервые.

Встреча с Тютчевым — лето 1904 года;[4] душные, грозовые дни, тусклые вечера, переполненные зарницами; башни облаков, вычерченные вспышкой над липами; дума о титанах, поднимающих тучи на Зевса; мысль Ницше и Роде навеяла мне статью «Маски»;[5] и я представил древнего грека, но перенесшегося в наши дни.

Беру Тютчева, открываю, читаю:

Темнеет ночь, как хаос на водах.

Беспамятство, как Атлас, давит сушу[6].

Тютчев мне распахнулся в двух строчках, как облако молнией.

Встреча с Боратынским: квартирочка Брюсова; белые — стены; и — черное пятно: сюртук Брюсова; он, подрожав ресницами:

— «Я вам прочту!»

Ощупью выщипнул из полки старое издание стихов Боратынского.

На что вы, дни?

Юдольный мир явленья

Свои не изменит.

Все — ведомы…

И только повторенья

Грядущее сулит[7].

Боратынский — открытая книга!

Весна 1902 года посвящена Лермонтову; место: балкончик, повисший над Арбатом, с угла Денежного; красный закат над розовым домом Старицкого, — что напротив; облачка над ним; под ногами пустеющий тротуар, конка (трамвай не бегал).

Нет, не тебя так пылко я люблю…[8]

И тексты, открыв интонации, выплеснулись: прояснять Врубеля, «золотистую лазурь» поэзии Соловьева; Розанов подсказал: звук поэзии — звук песен Истар[9].

[1] (49) Ср. воспоминания Белого о весне 1901 г.: «А. С. (Петровский), шутя, говорил, что в нашей пустой квартире по ночам в комнате заводится некое злобное, астральное существо, „Козерог“, распадающееся прахом к рассвету; и, шутя, фантазировал, что у нашей кухарки, Дарьи, имеющей очень длинные уши и находящейся в тайных сношениях с „Козерогом“, — растут уши; выходило, что Дарья — медиум; и как только вечером она уляжется спать, так тотчас же ее освободившиеся астральные силы материализуют в пустой гостиной, среди чехлов, — „Козерога“; я прибавлял соли к шуткам Петровского <…>» (Материал к биографии, л. 19–19 об.)

[2] (50) Белый пишет о 1902 годе: «Этою весною мне по-особенному открывается поэзия Лермонтова; я переживаю ее сквозь призму поэзии Фета, Вл. Соловьева и Блока <…>» (там же, л. 28 об.)

[3] (51) Ср. воспоминания Белого о себе в пору 1897–1899 гг.: «…Фет заслоняет всех прочих поэтов; он открывается вместе с миром философии Шопенгауэра; он — шопенгауэровец; в нем для меня — гармоническое пересечение миросозерцания с мироощущением: в нечто третье» (Почему я стал символистом, с. 25).

[4] (52) В другом автобиографическом источнике, однако, Белый относит пробуждение интереса к поэзии Ф. И. Тютчева к весне 1902 г.: «…начинает впервые глубоко звучать Тютчев» (Материал к биографии, л. 28 об.).

[5] (53) Ср.: «…июнь (1904 г.) живу я тютчевскими настроениями, своеобразно преломленными народничеством; в этот месяц пишу свою статью „Маски“, навеянную Тютчевым и Вячеславом Ивановым <…>» (там же, л. 47). Статья «Маска» впервые опубликована в журнале «Весы» (1904, № 6, с. 6–15); см.: Арабески, с. 130–137.

[6] (54) Искаженная цитата из стихотворения Ф. И. Тютчева «Видение» (1829).

[7] (55) Цитируется (с небольшими неточностями) первая строфа стихотворения Е. А. Баратынского «На что вы, дни! Юдольный мир явленья…» (1840).

[8] (56) Первая строка стихотворения М. Ю. Лермонтова (1841). Ср. интерпретацию этого стихотворения и поэзии Лермонтова в целом в статье Белого «Священные цвета» (1903) (Арабески, с. 117–119, 125).

[9] (57) Истар (Иштар) — в аккадской мифологии центральное женское божество: богиня плодородия и плотской любви, войны, астральное божество. В данном случае Белый вольно перетолковывает содержание статьи В. В. Розанова «О древнеегипетской красоте» (Мир искусства, 1899, т. I, № 10, отд. II, с. 105–109; № 11–12, отд. II, с. 121–124; т. II, № 15, отд. II, с. 1–8; № 16–17, отд. II, с. 29–32), в которой древнеегипетская символика и эмблематика рассматривается в сопоставлении с библейскими текстами и произведениями новейшего времени (Лермонтов, Достоевский).

Дата публікації 17.08.2024 в 14:19