10.01.1901
Москва, Московская, Россия
Глава первая
«Аргонавты»
Год зорь
Есть узловые пункты, стягивающие противоречивые устремления, пересекающие отвлеченные порывы с конкретною биографией: в такие моменты кажется: ты — на вершине линии лет; перебой троп, по которым рыскал, сбиваясь с пути, вдруг являет единство многоразличия; что виделось противоречивым, звучит гармонично; и что разрезало, как ножницы, согласно сомкнулось в крепнущей воле.
Такой момент — 1901 год, ставший праздничным; это год согласия жизни с мировоззрением, встреч с новыми друзьями, первой любви, признания меня — М. С. Соловьевым, Брюсовым, Мережковским, начала биографии «Андрея Белого», нового столетия, совершеннолетия, роста физических сил.
Чем острее резали ножницы противоречий с детства, тем радостней переживалось первое полугодие 1901 года; точно я, опьянясь новогодним шампанским, с шумом в ушах и с блеском в глазах, так и не протрезвился: шесть месяцев.
(1) В первоначальном варианте текста далее следовало:
В жизни моей было два лишь таких момента, разделенных вереницею лет; в них ножницы смыкались; переживался смысл казавшегося бессмыслицей; оно оказалось диссонансом, без которого заключительный аккорд не прозвучал бы с убедительной полнотой. Переживалось чувство, что еще предстоят бои за правду пути; но предстоящие эти бои в огляде лет подавались в тональности кажущихся побед над ними: эфемерные, облачные образования, смысл которых текуч!
Его предстояло прочесть.
Забегая вперед, переживал антитезу еще в изукрасах фантазии, облекающей фанфарами преодолений и то, чем предстояло болеть; воображением несся я к непременной победе. Но в мгновение, которому говорил: «Ты — прекрасно», подстерегали грехи романтики; сказка о рыбаке и рыбке повторялась со мною.
Только в этих выражениях сумел бы я характеризовать тему книги, поданную в варьяциях встреч и событий; в ней описание некоего синтеза лет в дымке романтики, заставившей переоценить силы и остановить колесо лет
(2) Ср. более полную и подробную характеристику Белым 1901 года как ключевого и важнейшего в его биографии:
Главенствующие осознания этого года: 1) Откровение Софии, 2) Духа Иоанновой, белой зари, 3) осознание, что «уже — заря», 4) ожидание Денницы; кроме того: завязываются в этот год встречи с рядом людей, глубоко влиявших на меня около десятилетия и более <…> В этом же году складываются основные ноты моего творчества; и самое крещение меня моим псевдонимом «Андрей Белый» происходит в этом году; отсюда, из этого года, протягиваются нити, складывающие мое будущее <…> 1901 год отрезывает меня от моего теневого отрочества и юности; и предо мной открывается перспектива шумных лет; в этот же год я осознаю впервые отчетливо, что мой путь — не путь науки и что естественный факультет — лишь случайная веха моего развития. Этот год есть год моего совершеннолетия: мне — 21 год.
(Материал к биографии, л. 16).
(3) Ср. характеристику этого периода в письме Белого к Иванову-Разумнику от 1–3 марта 1927 г.:
В первом полугодии 1901 года завершение как бы всей эпохи апокалиптической в теме «Софии» 1) опознанной чрез посредство философии и поэзии Вл. Соловьева, 2) жизненно (см. «Первое свидание»), 3) творчески («2-ая Симфония») <…>
(4) В первоначальном варианте текста далее следовало:
Бывают биографии без падений и взлетов; бывают обратные: это — мой случай; взлет — 1901 год; то, что отпраздновал юноша на рубеже нового века, в годах стало размышлениями о поступках, обнимающих семилетие.
До 1901 года изживаю я декадентское подполье; и открываю форточки в пессимизм; подполье вырыто гимназистом; в нем я забаррикадировался; баррикады мешают непритязательному общению: с родителями и друзьями
Дата публікації 17.08.2024 в 13:36
|
Свободное копирование
