26 июня
Были с Аленой у Маруси Тихоновой — похорошевшей, счастливой. Дом стал больше домом, чем был, — теплее, красивее. Николай «в доме», с красоткой Таней Лагиной покончено. Она уже с кем-то другим.
Были «новеллы». Рассказывала Маруся «Два кольца». Рассказывал Исай «Пепел безродной старухи» и «О девочке у Неждановой». Я рассказала «Козью голову» и вспомнила новосибирские «вечера новелл». Надо бы записать их.
Про «Пепел» рассказ ужасно порочный тем, что про смерть, но безумно смешной. Исай великолепно рассказывает.
А у меня тоска. За последний концерт мне не заплатили. Продала в скупке дивное белое суконное пальто, продала бездарно, задаром, но не могу, когда грызут долги. Гитаристам — шестьсот рублей, остальные долги — небольшие. Расплатилась. Тоска о Ванюше. Грызет. Хочу видеть его и стариков! Хочу снова денег им послать!
Дителю подбили глаз на пьянке его же дружки, завтра концерт из-за этого срывается...
Маруся читала стихи Юлии Друниной. Ей двадцать лет. Всю войну на фронте. Стихи такие, что хочется навзрыд плакать. Ничего нельзя с собой поделать. Я стихи послала Люсе, чтице Чудновской, жене Крейтнера. Она обварилась, бедняжечка, лежит в больнице. Так жаль ее! Но ожоги не опасные, скоро поправится. Пусть читает в концертах стихи Друниной. Езжу в больницу навещать Люсю, она под покрышкой из марганцовки, ожоги уже стали заживать.
Свободное копирование
