15 апреля
Мы заняли Вену. Я помню, как мы были там с Беном в октябре 1923 года. Это был наш третий месяц супружества. Мы были очень счастливы. Остановились в маленьком отеле около Стефан-кирхе. Вечерами ходили по кабакам, кабаре, кафе... А днем катались и гуляли по улицам, бульварам, а главное — Пратеру. В Вене я встретила свою пятигорскую подружку Ютту Экк. Жива ли теперь она? Милая умница.
Вена была уютная, нарядная, хотя и сильно обедневшая после первой мировой войны. А кабаки были упоительные.
Я никогда не забуду огромного кафе «Ритц», где над столиками была протянута сетка от стены к стене, а под потолком кувыркались разные дьяволы-гимнасты. А мы с Беном сидели в ложе, а в соседнюю ложу вдруг вошли та константинопольская рыжая красавица и ее черные жуки! И мне все было до того дико интересно, что казалось: я от жадного любопытства из кожи вылезаю, как Мюнхгаузен или его лиса. Знаменитый хирург, доктор Шницлер, брат писателя Артура Шницлера, должен был делать мне операцию аппендицита — аппендицит у меня воспалился там от разных коньяков, но в последнюю минуту я отказалась поехать в клинику: боялась. В Пратере — дивный парк! — деревья огромные и все дороги усыпаны золотыми осенними листьями. Бен накупил мне платьев и шубку темно-зеленую с обезьяньим мехом и к ней зеленую шапочку с пером. Элеганс! Из Вены мы помчались Симплон-экспрессом через Швейцарию в Париж!
Я не могла в ту ночь оторваться от окна, так и просидела до рассвета, глядя на Швейцарию: мимо мчались ярко освещенные луной горы, снег синевато блестел на них, местами сиял как стекло, и города и городки казались призрачными. Хотелось очень долго мчаться так по миру в уютном купе международного вагона, рядом с Беном, которого я любила все сильнее. Каким он был ласковым, внимательным, веселым! Милый Бен! Друг мой, жив ли ты?
Рузвельт умер. Это очень жаль, это плохо для нас... Скоро мир! Все говорят, что скоро. Боюсь, что Гитлер со своими гитлеровцами уже бегает по аргентинским пампасам. Удрал... Недаром американцы нашли в соляных копях сто тонн золота и миллионы долларов и стерлингов. А немецкие солдаты еще гибнут. И наши! НАШИ!
Была в пятницу у Тихона Чурилина, его не видела, но говорила с докторшей. Она производит хорошее впечатление. Говорит, что он болен больше от истощения, чем психически, и что хочет, чтобы в следующее воскресенье я приехала одна.
Борис Агапов получит лауреатство. Полина Арго хорошо сказала:
— Я бы дала ему лауреата за ЛИЧНОЕ ОБАЯНИЕ.
Но сам он говорит, что Бог ему не дал таланта. Нет, это мне Бог недодал. Если бы додал, то все было бы в порядке. А у меня НЕ ХВАТАЕТ!.. То ли сахара, то ли именно таланта. Сарра Бернар небось и без сахара...
Свободное копирование
