17 ноября
Когда я решила продать с себя последнее и вытащить на скупку мой американский кофр, чтобы заплатить Образцову две тысячи рублей за его старинную дивную гитару, Цаплин воспротестовал: «Я тебе дам деньги». Цаплин получил на днях двадцать тысяч рублей за Хачатуряна, а сейчас ему заказали бюст Завадского! Тоже за двадцать тысяч рублей, а он дал мне две тысячи. Очень я довольна. Гитара маленькая, нежная, дивной работы, «подарочная». Образцов однажды одолжил ее мне в концерт — и вот теперь сам предложил мне купить ее. Не помня себя от счастья, я купила ее. Теперь она висит на стене у меня в комнате и улыбается мне! У нее абрис как у гитары на картине Ватто. Алене и Цаплину она тоже нравится. Образцов сказал, что это — работа Краснощекова. Но я думаю, что ее делал мастер несравненно выше. Она дивная! Она вся выложена перламутром, гриф отделан черепахой и т. д.
Я продолжаю утопать в блаженстве. Вчера я выдумала и сшила такие две подушки на маленький диван (Ванюшечкин), что прямо задыхаюсь от восторга. Моя комната почти пустая, при этом очень уютная и спокойная, голубая, с юмором и нежностью. Она абсолютно моя. Кухня в тысячу раз лучше, чем была, — это просто будуар, а не кухня! Комната Цаплина удивительно похожа на него: угрюмая, на пьедестале стоит большой бронзовый Данте, похожий скорее на Савонаролу, и глядит в ад. Но Цаплину нравится, что я так счастлива, и он довален, что мои комнаты — кухня, Аленина и моя — прелестны. Я почти не сплю, ночи напролет чищу, украшаю; забросила вязание для артели. Цаплин не пожелал платить женщине за помощь, и я сама с восторгом вымыла все двери, окна, стены и половину полов.
Свободное копирование
