27 октября
Вечером позвонила Эрнестина Доливо и радостно рассказала о разговоре Власова с Анатолием, при котором присутствовала и она. Первое, о чем Власов спросил: разошлась ли я с Цаплиным? И где мои дети? И Анатолий начал говорить обо мне в «творческом плане» (мне больно повторять здесь те высокие слова, которые он говорил, — и я верю Эрнестине, что Анатолий действительно говорил их).
Суязов, начальник Мосжилотдела, поклялся Цаплину выселить полковника к ноябрьским праздникам. Я все время живу, будто их совсем нет. И не нарочно. Это как-то само собой вышло: я ее, полковничиху, действительно не вижу, не замечаю. Но через воздух иной раз чувствую, что она меня уважает. Да-да. За мою кротость, наверное. И за долготерпение. И за полнейшее к ней равнодушие.
Стала тихая как мышь
И как кошка кроткая.
Что не вяжешь, а сидишь?!
За «ненорму» — каторга!
Свободное копирование
