6 марта
В общем, что будет, то и будет. Беспокоиться не желаю. Мы как цыгане на бивуаке: в комнате хаос, стоят «мебеля» полковника, он не желает выносить их, на стене висят какие-то гнусные картинки, вообще стиль ультрамещанский, даже странно как-то. Надоело! Цаплин бушует и ничего не может понять во всей этой бестолковщине. Но, оказывается, по счастью, лучшие скульптуры он действительно зарыл под мастерской и относительно спокоен по поводу их. Он зарыл их под полом, с огромном подвале, который, оказывается, был под мастерской, — в царское время там находились склады... И Цаплин все эти годы молчал об этом, не сказал мне ничего! Будет отрывать их, когда будет куда их вывезти. Про эти два года эвакуации мы оба решили считать, будто их не было; было только что-то очень тяжелое. Про голодовку Цаплин сказал:
— Я дошел до собаки! Ел касторку с хлебом.
Сейчас он выглядит хорошо и полон сил.
Свободное копирование
