авторів

1419
 

події

192710
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » Nikolay_Teleshov » Москва прежде - 15

Москва прежде - 15

01.05.1900
Москва, Московская, Россия

XI

Когда начинаешь вспоминать о прежней Москве с своего раннего детства, то ясно видишь, как менялась мало-помалу и до какой степени изменилась вся жизнь людей, как отмирали и отмерли старые обычаи, привычки, верования, старый быт и даже исчезли многие слова из обихода.

Такого движения на улицах, какое наблюдается сейчас, и в помине не было даже в центре города, а другие улицы были тихие, спокойные -- особенно в Замоскворечье, где прошло мое детство и ранняя юность.

Бывало, посредине улицы ходили разносчики и громкими голосами выкрикивали о своих товарах, немножко нараспев. У всякого товара был свой определенный мотив, или "голос". Кто и когда узаконил эти мотивы -- неведомо, но они соблюдались в точности в течение долгих лет, так что по одному выкрику, даже не вслушиваясь в слова, можно было безошибочно знать, с каким товаром идет разносчик или едет в телеге крестьянин, продавая либо молоко, либо клюкву, лук, картошку, либо уголь, или бредет, не торопясь, с мешком за плечами старьевщик, скупающий всякий хлам, обноски, скарб -- то, что в старину называлось "борошень", идет и покрикивает, но непременно скрипучим голосом: "Старья сапог, старого платья -- нет ли продавать!.."

Крестьяне приезжали в город со своими товарами обычно в деревенских черных "цилиндрах",-- а картузов еще не носили; шляпы эти делались почти без полей, похожие на небольшие ведра, из какого-то домашнего материала вроде легкого войлока. Сидя на соломе или на сене в телеге и проезжая шагом по улице, крестьяне взывали громкими голосами и тоже на свой особый лад,-- у всех у них одинаковый:

-- Млакá, млакá, млакá!..-- Или:-- Пó-клюкву! Пó-клюкву!..

Ходили также мороженщики с кадушками на голове. В кадушках навален кусками лед, а во льду вкопаны две большие жестяные банки с крышками, в одной сливочное, в другой -- шоколадное мороженое. Никакого шоколада, конечно, не было: просто подмешивался жженый сахар для коричневого цвета, а может быть и еще что-то. И все они протяжно и громко выкрикивали нараспев одни и те же слова:

-- Морожено хо-рó-ше!.. Сливочно-шоколадно морож!..

Купить у них можно было мороженого на копейку, и на две, и на весь пятачок. Они намазывали его металлической лопаткой в порционные стаканчики, висевшие у них за поясом, и давали костяные ложечки; за полный чайный стакан, принесенный из дома покупателем, брали по десять копеек. Толпа мальчишек окружала этих разносчиков и с наслаждением оставляла им свои копейки.

На смену мороженщику идет по улице человек, обвешанный через шею до пояса гирляндой белых и румяных калачей, а в руках у него большой медный чайник особой формы с горячим сбитнем -- смесь патоки с инбирем, желтым шафраном, разведенная в кипятке. На поясе повязано толстое полотенце, в котором сидят в гнездах небольшие стаканчики с толстейшими тяжелыми днами, чтоб не обжигать при питье пальцы. Этот торговец уже не только выкрикивает, что у него -- "Сбитень горячий!", но и балагурит, напевая вполголоса из народных прибауток о том, как "тетушка Ненила пила сбитень да хвалила, а дядюшка Елизар все пальчики облизал -- вот так патка с инбирем, даром денег не берем!.."

Или идет точильщик и несет на плече тяжелый свой станок с большим колесом, приводимый в движение ногою; на станке круглый точильный камень и круглый ремень. Мастер громко выкрикивает на всю улицу свою обычную фразу:

-- Точить! Ножи-ножницы точить!

Вспоминается при этом появление первых велосипедов в Москве и особенно в деревнях и на дачах, где велосипеды были еще невиданы.

Когда мимо изумленных людей мчался верхом на колесе человек, мальчишки кричали друг другу: "Гляди, гляди: точильщик с ума сошел!"

А то, согнувшись под тяжестью большого узла на спине, шагает по тротуару татарин в бараньей шапке, продавая мануфактуру и халаты. Либо проходит по улице голосистый разносчик с ягодами, предложения которого слышны еще издали:

-- Садова мали-на! Садова ви-шенья!

И у всякого товара свой определенный мотив, свой напев. Эти возгласы были записаны и напечатаны в виде нот в большом этнографическом сборнике, название которого я сейчас не вспомню.

В те времена даже и деньгам были иные названия: медная монета в полкопейки называлась "полушка" или грош, монета в две копейки -- "семитка", в три копейки -- "алтын" (отсюда и серебряный "пятиалтынный" -- то есть 15 копеек), в пять копеек медная монета называлась "пятак", серебряная в 10 копеек -- "гривенник", в 20 -- "двугривенный", в 25 -- "четвертак", в 50 -- "полтинник". Рублевая бумажка называлась "целковый", трехрублевая -- "трешник", в 10 рублей -- "красненькая", 25 рублей -- "четвертная", а сторублевая, самая крупная единица в былые времена, называлась сначала "радужная" -- за свою бледно-разноцветную окраску, напоминавшую спектр, а в дальнейшем именовалась уже "Катенька" -- за портрет императрицы Екатерины II. Торговцы так и говорили между собой: "Какая цена?.." Отвечали: "Две Катеньки!", или "Три Катеньки!"

Позднее выпущены были билеты в 500 рублей, с портретом Петра Первого, но они ходили больше по банкам, ввиду их значительной стоимости, и в народе их было мало.

Еще ездили по улицам водовозы, некоторые на лошади и с большими тяжелыми бочками; эти покрикивали: "ПС-воду! ПС-воду!" А большинство возило небольшие бочонки на двухколесной ручной тележке, таща их собственными силами. В домах тогда водопроводов еще не было, и воду брали либо из своих надворных колодцев, либо дворники ездили к городским бассейнам. Недалеко от нашей квартиры, на широкой площади, помню, стояла высокая круглая башня из красного кирпича, высотой чуть ли не с двухэтажный дом; от нее шли какие-то отводы и трубы, к которым подставлялись бочки как ручные, так и конные.

У этих водовозов и у дворников здесь было нечто вроде клуба, который назывался "басейня". Здесь, в этой "басейни", ранним утром получались самые свежие новости, обычно достоверные; откуда они приходили сюда -- неизвестно, но помню, что во время турецкой войны в 1877--1878 годах, когда я был еще школьником, мне не однажды ранним утром перед уходом в училище, сообщал наш дворник, только что вернувшись с "басейни", самые потрясающие новости -- о переходе русских через Дунай, о взятии знаменитой крепости Плевны, о переходе через Балканы и проч. Газеты доставлялись значительно позже, а "басейня" была уже обо всем осведомлена.

В первых числах мая многие москвичи начинали перебираться на дачи. Излюбленными местами были Сокольники, Богородское, а также Петровско-Разумовское. Многие переезжали и по железным дорогам -- в Царицыно, Пушкино, Малаховку, Кунцево, Перово и другие подмосковные дачные местности. Тащился туда же, на возах, всякий житейский скарб с матрацами, кроватями, узлами, корытами и кастрюлями; некоторые приводили с собой даже коров, привязывая их за рога к повозкам. Сюда же, для развлечения дачников, приходили всякие бродячие "артисты", как шарманщики с их вальсами и мазурками, так и акробаты с кувырканием и вскакиванием друг другу на плечи, и еще раешники, показывавшие каждый свое искусство на протяжении пяти или десяти минут. Большим успехом пользовался тогда "петрушка" -- кукольный театр за ситцевой ширмой, где длинноволосый "Петр Иваныч" гнусавым голосом привлекал общее внимание и проделывал всякие свои хулиганские поступки, бил всех других персонажей своей палкой-трещоткой и, наконец, сам погибал от свирепой собаки. Публика хохотала над дешевыми остротами "петрушки" и с удовольствием платила добровольные "гривенники" и "двугривенные" за веселое представление тут же, на улице, либо во дворе.

А то появлялся время от времени одинокий "человек-оркестр", похожий благодаря множеству инструментов на какого-то шамана. На широком ремне, перекинутом через шею, он нес впереди себя тяжелую шарманку. На голове у него был металлический шлем, весь увешанный маленькими медными колокольчиками. Остановившись перед какой-нибудь дачей, музыкант ставил свою шарманку на ножку-подставку и начинал неустанно крутить ручку, извлекая громкие звуки. Как бы отмахиваясь от мух, он потрясал головой и к звукам шарманки присоединял веселый перезвон колокольчиков на своем шлеме. Мало того -- на спине у него был пристроен небольшой турецкий барабан, а к локтю левой руки прикреплена ударная палка с набалдашником, которою он и отбивал такты в барабан, а ногою дергал за петлю ремень от литавров -- медных тарелок на барабане. И музыка гремела, гудела на все лады. Работали одновременно и руки, и ноги, и голова, и "оркестр" вызывал, особенно у окружавших мальчишек, желание плясать. И они плясали тут же, на лужайке перед дачей.

Любили также дачники развлекаться фейерверком. Когда вечерело, в потемневшее небо высоко взлетали огненными змеями оранжевые ракеты, лопались там на высоте и рассыпались разноцветными блестящими звездами, угасавшими на лету. Такие ракеты взлетали довольно часто, особенно в дни летних именинниц и именинников...

"Но -- миг один -- и в темное забвенье уже текут алмазы крупных слез, и медленно их тихое паденье",-- как образно сказал один из наших поэтов

Дата публікації 13.08.2023 в 12:04

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright
. - , . , . , , .
© 2011-2024, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами
Ми в соцмережах: