… Уезжая из Магадана, я лишь об одном сожалел - что не увидел ссыльного певца Вадима Козина, который, будучи очень популярным ещё с довоенных лет, был сослан перед самой войной сюда –, говорят, за свою нетрадиционную сексуальную ориентацию. После реабилитации он остался здесь.
В 70-90-е годы прошлого столетия пришла вторая волна его популярности в СССР и России. Я лично очень люблю его «незамысловатые» лирические ретро-песни, его голос и манеру исполнения и, главное, - мелодии, которые напоминают мне ностальгические предвоенные годы (см. главу 5-ю под таким же названием…).
После этой поездки я ещё несколько раз бывал в командировках в Магадане (участвовал в различных конференциях), но всё было «недосуг»: научная «суета» затягивала и отвлекала. Сейчас я очень сожалею, что в эти годы не нашёл времени хотя бы попытаться посетить своего кумира. Когда всеми забытый старик доживал свои дни…
Послушайте, пожалуйста, например, хотя бы эти две песни ниже на сайтах:
В. Козин (Осень)
(вставить непосредственно в верхнее окошко Яндекса, кликнув мышкой на словах «вставить и перейти»).
В. Козин (Дружба)
(войдите в Яндекс, вставьте в его верхнее окошко и нажмите опцию "найти и перейти")
А также прочтите, если не читали, главу 5-ю моих воспоминаний. Может быть, слушая (на указанных там соответствующих сайтах) старые лирические ретро-шлягеры, больше проникнитесь «аурой» того времени…
... В заключение упомяну о том, что в этой главе я сознательно совершенно не коснулся лагерной тематики, "гулагского" прошлого Колымы 40-х - начала 50-х годов прошлого века, всех тех мытарств, через которые в сталинские времена прошли сотни тысяч заключённых, работавших на приисках и рудниках. Этому времени посвящена многочисленная литература: это особый "пласт" нашей истории. Интересующимся этим временем советую прочитать, например, воспоминания В. Туманова, неординарного человека, друга В. Высоцкого – «Все потерять — и вновь начать с мечты…». См. А также – прозу других известных «лагерников» – А. Солженицына ("Один день Ивана Денисовича", эпопею "Красное колесо" и др), Е. Гинзбург ("Крутой маршрут"), Г. Жжёнова "Саночки", В. Шаламова ("Колымские рассказы") и т. п.
Привожу здесь для своих молодых потомков лишь популярный в конце 40-50-х годов стихотворный текст известной "народной зэковской" песни, а также малоизвестной песни на слова поэта и писателя Анатолия Жигулина.
Я помню тот Ванинский порт
И вид парохода угрюмый.
Как шли мы по трапу на борт
В холодные мрачные трюмы
Над бухтой сгущался туман,
Ревела стихия морская.
Стоял впереди Магадан
- Столица Колымского края.
Не песни, а жалобный стон
Из каждой груди вырывался.
"Прощай навсегда материк!"
- Ревел пароход, надрывался.
Будь проклята ты, Колыма,
Что названа чудной планетой.
Сойдёшь поневоле с ума
- Возврата оттуда уж нету
Семьсот километров - тайга,
Где бродят лишь дикие звери.
Машины не ходят туда
- Бредут, спотыкаясь, олени.
Я знаю: меня ты не ждёшь
И писем моих не читаешь.
Встречать ты меня не придёшь.
И встречи со мной не желаешь.
Прощай, молодая жена
И вы, малолетние дети.
Знать, горькую чашу до дна
Осталось испить мне на свете.
-ххх-
А. Жигулин
КОЛЫМСКАЯ ПЕСНЯ
Я поеду один
К тем заснеженным скалам,
Где когда-то давно
Под конвоем ходил.
Я поеду один,
Чтоб ты снова меня не искала.
На реку Колыму
Я поеду один
Я поеду туда
Не в тюреном вагоне
И не в трюме глухом,
Не в стальных кандалах.
Я туда полечу,
Словно лебедь в алмазной короне
- На сверкающем "ТУ"
В золотых облаках.
Четверть века прошло,
А природа всё та же -
Полутёмный распадок
За сопкой кривой.
Лишь чего-то слегка
Не хватает в знакомом пейзаже -
Это там, на горе,
Не стоит часовой.
Я увижу рудник
За истлевшим бараком,
Где привольно растёт
Голубая лоза.
И душа, как тогда,
Переполнится болью и мраком
И с небес упадёт -
Как дождинка - слеза...
Я поеду туда
Не в тюремном вагоне,
И не в трюме глухом,
Не в стальных кандалах.
Я туда полечу,
Словно лебедь в алмазной короне
На сверкающем "ТУ"
В золотых облаках...
Свободное копирование
