Магадан-Колыма-Чукотка - 4

 …На Чукотку отправлялись уже вдвоём - с «хохлом». Людмила в Магадане получила некое письмо, по прочтении коего стала «скулить» - просить-требовать отпустить её «домой во Владик». «Подружка написала, что купается на Шаморе (популярной бухте в Уссурийском заливе под Владивостоком), а я тут с вами кувыркаюсь в снегу» - таков был главный рефрен её стенаний. Хлебнув немного «магаданско-колымских впечатлений», она, вероятно, поняла, что «не туда попала»…

 Я «с отвращением» отправил дезертиршу и случайного человека в нашей работе – свою «ошибку» - обратно и зарёкся больше не брать с собой таких капризных «фифочек».

 Чтобы сразу закончить описание своих «кадровых проблем», скажу, что мой «хохол», в общем-то, не подводил: старался и пыхтел, но дело своё делал. Хотя «штатский» и «домашний» был мужичок, не привыкший к нашему образу жизни: геологическим скитаниям, полевым неудобствам и «дриблинговому» - дёрганному» - стилю работы). Но за ним нужен был постоянный догляд: когда он уставал, то начинал путать номера мешочков, которым должен был соответствовать номер соответствующего отобранного и зафиксированного мною в пикетажной книжке образца (имевшего определённую маркировку - компасную ориентировку, которую я записывал. Эти данные потом используются при расчёте направления вектора древней намагниченности)…

 Попросту говоря, номер мешочка, куда клался образец и его номер в моей записи (с соответствующими «цифровыми параметрами») должны были совпадать. Тогда ещё не было различных «маркёров» и фламастеров, чтобы писать номер на самом образце (что, правда, не всегда удобно). И, конечно, сам отбор (отделение куска породы из скального массива) осуществлялся с помощью зубила и геологического молотка. Буровые пробоотборщики (с ориенировкой керна) в России тогда ещё не использовались - отсутствовали…

 Ещё, конечно, немного надоедала его страсть и мания в любом месте, где бы он ни находился (даже если рядом была столовая), варить борщи. Я тоже (наверное, потому, что сам «полухохол») люблю борщи. Но он их варил везде и всегда – в любое свободное время и при каждом удобном случае. И практически, кажется, только ими и питался. Этим он достигал удовлетворения своих гастрономических пристрастий и - что было для него, вероятно, главным - экономил расходы на магазины и столовые… Всё это было, конечно, вполне терпимо…

 …До Певека (рядом с которым находился рудник Валькумей) летели на ЛИ-2 (с винтовым двигателем) – железном, громыхавшем при взлёте и посадке «ящике» с боковыми железными сиденьями с обеих бортов – с промежуточными посадками в Балыгычане, Омолоне и Кепервееме. Неподалеку от последнего (в Билибино) тогда уже строилась АЭС .

 Посёлок Певек расположен на восточном берегу Чаунской губы. Несмотря на середину июля вся эта глубоко вдающаяся в материк из полярного Восточно-Чукотского моря большая – более сотни км. в поперечнике - бухта была забита паковым льдом. Огромные глыбы последнего – мини-айсберги - не давали возможность пробиться стоявшим далеко на рейде судам и пришвартоваться в порту для разгрузки.

 В посёлке все продукты (ещё с прошлогоднего завоза) к тому времени давно окончились. В единственном магазине на полках оставались только трёхлитровые банки с солёными зелёными помидорами. Мука для выпечки хлеба завозилась самолётами из Анадыря – «столицы» Чукотского автономного округа. Поесть можно было только в столовой рудника по талонам…

 Лишь 21-го июля первому из судов – «Капитану Готскому» - удалось пробиться через льды и ошвартоваться у грузового пирса… К первоочередной разгрузке продуктов было привлечено местное население: люди буквально за несколько часов разгрузили огромные трюмы, передавая ящики и мелкую фасовку продовольственных товаров по человеческой цепочке из рук в руки… Габаритные и тяжёлые грузы разгружались уже потом кранами.

 Местность вокруг посёлка представляла собой мелкосопочную горную тундру. В Певеке я впервые увидел карликовые берёзки – маленькие стелющиеся веточки длиной не более 10-20 см. с мелкими (с копеечную монету) листочками. Соответственно пришлось убедиться в правильности выражения, что в тундре «грибы выше деревьев». В один из свободных дней я нашёл на склоне сопки несколько обабок (подберёзовиков), имевших обычные размеры и поднявшихся выше стелющихся берёзок…

 Стояла середина июля, но погода не баловала: вдруг среди дня мог – откуда не возьмись – сорваться ветер, с севера набегали тучи и сыпал приличный снег, который – и то не всегда – лишь через день-другой растаивал. Но температура не подымалась никогда выше нескольких градусов тепла. И это – «на макушке лета!». Холодное «дыхание Арктики» давало о себе знать постоянно. В середине-конце августа выпавший снег уже не таял и практически начиналась зима…

 Нам повезло: несколько дней здесь стояла тихая солнечная погода. Ночи – в это время «не было»: в находящемся почти на 70-градусной широте Певеке солнце не заходило. В первый же день по прибытии я захотел это дело проверить: посмотреть, что происходит с нашим светилом на небе. Не поленился: проторчал на берегу бухты до часу ночи, пока не убедился, что солнышко к тому времени опустилось до горизонта. Но не зашло, а, постояв там - как тарелка на боку -, опять стало восходить к небосводу… Действительно, я «убедился», что «солнце в этих широтах уже не заходит, и « крокодил в небе солнце» не проглотил (по К. И. Чуковскому)…

 В эти дни, когда светило яркое солнце, отражаясь в многочисленных мини-айсбергах и глыбах плавающего бело-голубого льда, забившего бухту, многие жители Певека устремлялись к берегу, где ловили корюшку. Ловил и стар и млад. Но после 12-ти ночи, хотя и светило яркое солнце, по берегу ходили отряжённые местной администрацией комсомольско-молодёжные дружины, которые отправляли детей и подростков домой спать: были случаи, когда, сидя со своими удочками, увлёкшиеся рыбачки засыпали и, сонные, клевали носом, пикируя прямо в воду…

 …Особенностью сравнительно небольшого валькумейского рудника (тогда эксплуатировалось всего лишь несколько горизонтов) являлось то, что последние уходили («вслед за рудными телами») под морское дно. Было немного «неуютно», когда представлял себе лишь тонкую «покрышку» пород (правда, крепких массивных гранитов) над головой, которая отделяла тебя от многометровых толщ солёной морской воды… Рудные тела (преимущественно т. н. кварцево-касситеритовой формации) были маломощные, но богатые и однородные, удобные для обогащения, - в отличие от жильных тел сульфидно-касситеритовой формации, превалировавших в кавалеровском рудном районе… Чтобы лучше понять последнюю фразу (и вспомнить о каких минералах идёт речь), кто желает, прошу вернуться к главе 33-й.