Опала. Её последствия

Опала. Её последствия

На фото. Алма-Ата, Медео, отдых в горах после окончания семинара.

В центре сидит Галина Канарева, справа от нее Светлана Рогова

 С этого «не может быть», а скорее всего с накачки Черкасовой наши отношения с Вороновым стали разрушаться. Первым таким звоночком стало назначение на вакантную должность заместителя директора института по научной работе Саши Могилевского, хотя многие считали, что это было мое место. Потом он не принял мое предложение создать на базе отдела малое предприятие, что открывало большие возможности для маневров с заказами, повышения рентабельности работ. На этот момент я имел для старта договоренность с ЦБ о выполнении хорошего заказа. Вопрос был вынесен на общее собрание института, где директор произнес странную речь, одним из пунктов которой был пример из деятельности американской мафии. – Они считают, что выгодней - купить противника или его убрать. Если оказывается, что убрать дешевле, то его убирают, - заключил он. Все притихли, поглядывая поочередно, то на меня, то на директора.

Я настолько обалдел, что не стал никак комментировать эту часть его выступления. Собрание большинством поддержало директора в том. что создавать малое предприятие преждевременно. Потом ко мне подходили сотрудники и спрашивали, что же всё-таки имел в виду директор – то, что я его собираюсь грохнуть или еще что-то другое. Кроме темы о мафии директор стал требовать, чтобы я принес обещанный мне заказ в институт. Я естественно отказался это делать. Я для себя твердо решил создавать собственное малое предприятие, не связываясь более с институтом.

Между тем холодная война между мной и Вороновым начала перерастать в горячую. Я сейчас уже и не вспомню повода, по которому меня решили уволить из института, якобы за нарушение трудовой дисциплины, но сделать это дирекция не могла без санкции Совета трудового коллектива, поскольку я был его членом. В данном случае СТК меня поддерживал, с одной стороны, из-за понимания абсурдности предъявленного мне обвинения, а с другой - чтобы не создавать прецедента. Все видели, что Воронов становился все более неадекватным (через год он совсем слетел с катушек и попал в психушку).

 Ситуация была тупиковая. Мне фактически связали руки, но и директор не мог со мной ничего сделать. Я просчитал ситуацию и предложил компромиссное решение. Я пишу заявление о выходе из СТК, а директор принимает решение об изменении штатного расписания, ликвидации моего отдела как самостоятельной структурной единицы и в связи с этим увольняют меня по сокращению. По законодательству того времени при таком раскладе мне полагалась выплата двухмесячного среднего заработка, а если за это время я на бирже труда не буду трудоустроен, то выплаты продлевались еще на один месяц.

 Воронову вариант понравился. Он вызвал кадровичку, рассказал о нашей договоренности. – Учитесь, Вера Евстратьевна, - закончил он. Меня данный вариант устраивал более чем. Во-первых, я получал три свободных месяца для того, чтобы создать и зарегистрировать малое предприятие. Во-вторых, я получал компенсационную выплату в огромном по тем временам размере. Моя средняя заработная плата, которая помимо оклада завотделом, кандидата наук в 400 руб., что само по себе было неплохо, включала также выплаты по хоздоговорной тематике. 90-й год в этом плане оказался для меня на редкость удачным, среднемесячная зарплата за этот год составила 1100 руб. Это более чем в 4 раза превосходило среднюю зарплату по стране.