Воскресенье, 29 сентября
Была г-жа Каве, читала мне отрывки из своего трактата об акварели, полного остроумных замечаний.
Глядя на эскиз Несения креста Рубенса, который я раскрасил по памяти, я говорил себе, что именно так следовало, бы делать эскизы картин, с такой же интенсивностью тона, несколько его затемняющего, но устанавливающего соотношение локальных цветов, а затем, уже, полагаясь на сделанное, набросить свет и рефлексы, с необходимыми для этого фантазией и подъемом. Это содействовало бы и тому, чтобы вызвать этот подъем, когда он нужен, то-есть не растрачивая его по-пустому до финала. Обычно бывает как раз наоборот (в особенности со мной).
По картинам Ван-Дейка (я не говорю о его портретах) видно, что у него не всегда хватало смелости, необходимой, чтобы совершенно свежо и вдохновенно вернуться к проработке подмалевка, где полутон слитком сильно дает себя чувствовать.
Надо одновременно сочетать то, что г-жа Каве говорила мне о краске, как цвете, и об освещении, как свете; избыток света и слишком широко развернутые планы приводят к отсутствию полутонов и, следовательно, к ослаблению цвета; злоупотребление обратным вредно, особенно в больших композициях, рассчитанных на то, чтобы смотреть на них издали, как, например, плафон и т. д. В этого рода живописи Веронезе превосходит Рубенса простотой локальных тонов и широтой света. (Помнить Сусанну и старцев в музее; этот урок, над которым следует поразмыслить.)
Чтобы локальный цвет не казался очень ослабленным таким применением широкого света, надо, чтобы он был, как у Паоло Веронезе, чрезвычайно насыщенным.
Свободное копирование
