Брюссель, вторник, 9 июля
Должен был уехать сегодня, но решил остаться еще на один день.
Очень долго пробыл в музее, где все время чувствовал озноб, несмотря на лето.
Распятие и св. Лев — вершина мастерства Рубенса.
Поклонение волхвов, которое, по-моему, выше, чем антверпенское, страдает некоторой сухостью в сравнении с двумя названными картинами; в них не чувствуется никаких недосказанностей. Наоборот, именно искусство «небрежностей» поднимает до необычайной высоты две любимые вещи, о которых я упомянул. Ноги и руки Христа едва намечены. Сюда же надо присоединить Христа-отмстителя. Неистовство кисти и темпераментность этой вещи превосходят все возможное. Успение несколько сухо; Слава представляется мне неудавшейся; мне кажется, что с ней что-то произошло. У входа, справа,— прекрасная св. дева в венце. Мощный эффект, хотя и не того размаха, как в лучших вещах. Облака доведены почти до черноты. Этот дьявол ни в чем себе не отказывает! Раз он решил заставить, прежде всего, сиять тела, он готов идти на все! В этот же вторник, около двух часов, у герцога Аренсберга. Прекрасный Рембрандт, Товий, исцеленный своим сыном.
Эскиз Рубенса, очень грубо набросанный кистью; некоторые из фигур слегка пройдены краской — аллегория, близкая к тем, какие есть в книге ван Тульдена.
На фоне, сделанном чем-то вроде гризайли, Рубенс часто обозначает высветы при помощи белой краски. Он обычно начинает с того, что покрывает все локальным полутоном положенным очень тонким слоем. Поверх этого как мне кажется, он накладывает светлые и темные места. Я хорошо заметил этот прием в Распятии. Тела обоих разбойников совершенно различны, это достигнуто без видимых усилии. Совершенно ясно, что он моделирует или обрабатывает фигуру этим локальным полутоном светотени, а затем уже накладывает крепкие цвета: думаю, что его легко написанные картины, как эта или как св. Бенедикт, который очень на нее похож, были сделаны именно так. В более сухой манере каждый кусок у него написан изолированнее. Запомнить: руки св. Вероники и совершенно серое одеяние, а также руки пресвятой девы, изумительные по небрежности выполнения; оба разбойника поразительны во всех отношениях. Бледность и растерянный вид старого негодяя на переднем плане.
В св. Франциске, прикрывающем своим плащом мир, есть необычайная простота исполнения. Серый подмалевок проступает повсюду. Очень легкий локальный тон тела и несколько более сочных мазков в освещенных местах.
Чаще вспоминать этюд Женщины в постели, начатый мной приблизительно месяц назад; моделировка, в локальном тоне, уже закончена, без прокладки теней и освещенных мест; я нашел этот прием много времени тому назад в этюде Лежащей женщины, для Каролины. Инстинкт совершенно верно и вовремя вел меня.
Свободное копирование
