Четверг, 9 мая
Думаю, что вчерашние сладости, которыми я мечтал украсить мой одинокий обед, стали причиной того, что я с утра погрузился в самую безвыходную и затяжную меланхолию. Чувствуя себя ни на что не способным, я около девяти часов пошел в лес и добрался напрямик до дуба Приер. Хотя утро было великолепное, ничто не могло вывести меня из этого мрачного настроения. Сделал маленький набросок, с дуба, но потянуло прохладой, и это прогнало меня. Я был поражен, хотя это меня и не развеселило, приятным пением весенних птиц — малиновки, соловья, столь меланхолических дроздов и кукушки, крик которой я люблю до безумия. Все они, казалось, состязались, чтобы развлечь меня. Месяц спустя все эти голоса замолкнут. Их заставляет звучать любовь; еще немного — она научила бы их говорить. Странная природа, всегда одна и та же и всегда необъяснимая. (Контраст с общей грустью; маленькая тетрадка в Шамрозе.)
Около трех-четырех часов служанка сказала мне, что видела человека, входившего в дом жандармов. Работник с фермы пришел с полевым сторожем, и я присоединился к ним, чтобы осмотреть дом; весь вечер мы делали чудовищные приготовления для защиты на случай ночной атаки; к счастью, все это оказалось ненужным.
В течение этих нескольких дней, когда погода стала дождливой, бывают проблески солнца, позволяющие выходить наружу; однако гулять у меня в саду нельзя, так как аллеи размыты. Гуляя сегодня в саду при доме жандармов и выходя из этого дома, в котором я был вместе с Женни, воспользовавшейся, как и я, открытой дверью и даже окном, открытым на двор, по которому мы шли, я строил фантастические планы насчет возможности устроить себе здесь пристанище. Поздно вечером был у г-жи Кантине. Не мог вовремя обедать из-за неурядицы с желудком. К тому же еще утомился разговорами.
Свободное копирование
