Помимо встречи с нашими донецкими родственниками, у нас с Лидой была ещё одна цель — отыскать нашу двоюродную сестру Лилю, проживающую недалеко от Донецка, в Хасопетовке. Это дочь старшего брата нашего отца Алексея. Дядя Елисей ничего не знал об этой своей племяннице, хотя жил с нею в одной области. Это лишний раз говорит о его черствости и отсутствии у него элементарного любопытства. Не знал он и того, что Хасопетовка переименована в Углегорск. Об этом мы узнали, когда брали билеты на автобус.
Мы благополучно добрались до Углегорска. О Лиле мы знали только то, что она работает на железнодорожной станции кассиршей. Это помогло нам быстро найти её дом-мазанку, в котором она проживает. Наш приезд очень удивил её. Она знала о нашем существовании, но даже во сне не могло приснится ей, что мы приедем к ней. Она поведала нам, что живёт сейчас одна, так как её муж недавно ушёл от неё к официантке местного ресторана. Было заметно, что она глубоко переживает это. У неё есть дочь, которая замужем и недавно родила ей внучку. Мы попросили её рассказать о своей прежней жизни и о своём отце, нашем дяде.
Когда ей было четыре года, умерла её мать. Её взяла к себе семья дедушки. Отец исчез из её жизни и она, будучи ребёнком, мало знала о его последующей судьбе. Твёрдо она знала лишь одно
— он пропал без вести во время Великой Отечественной войны.
И тут она огорошила нас следующим сообщением: у неё есть сводный брат, а у нас, следовательно, двоюродный брат. Зовут его Лёня. Он живёт в Юнокоммунаровске, находящемся недалеко от Углегорска. Ему сорок лет, он женат, имеет двоих детей, является инвалидом третьей группы, так как потерял ногу в шахте. Сейчас он работает на поверхности шахты. Его мать жива и проживает там же. Лиля предложила нам поехать вместе с ней к Лёне и его матери, что мы и сделали.
Прибыв в Юнокоммунаровск, мы гурьбой завалились в дом к Лёне. Тот был удивлён нашему приезду не меньше, чем Лиля. Мы тут же отправились к его матери, которая оказалась седой пожилой женщиной лет 65. Она сообщила нам интересные и совершенно новые для нас сведения о нашем дяде.
После смерти своей жены, матери Лили, он познакомился с нею, вдовою с тремя детьми, и перебрался к ней на жительство. Через год у них родился Лёня. Жили они не очень дружно, часто ссорились. Алексей был очень вспыльчивым, не сдержанным человеком. Вскоре после рождения Лёни они расстались. По имевшимся у неё сведениям, он уехал в Горловку. Вскоре началась война, и она потеряла его из виду. При рождении Лёни она дала ему фамилию и отчество Алексея, хотя её родственники были против этого. Она заявила нам, что Лёня — самый хороший и любимый из всех её детей, он её опора и надежда.
Тут Лёня перебил мать и тоже рассказал нам кое-что интересное. Когда он служил в армии, его решили сделать секретчиком. Перед допуском к секретному делопроизводству отдел КГБ тщательно проверил всех его родственников. После этого ему сообщили, что его отец жив, проживает за границей и хорошо относится к нашей стране. Больше ему ничего не сказали, несмотря на его настоятельные просьбы. Самым интересным было то, что к секретному делопроизводству его всё же допустили.
Рассказ Лёни очень заинтриговал меня. В моей голове сразу же возникла мысль, что дядя Алексей во время войны попал за границу, проживает в одном из капиталистических государств и завербован там нашей разведкой. Мне кажется, что это наиболее правдоподобная версия.
Я пообещал Лёне, что когда приеду в Бобруйск, то обращусь в отдел КГБ Бобруйской армии и попрошу их узнать всё о дяде Алексее.
Мы с Лидой уговорили Лилю и Лёню поехать с нами в Донецк и познакомиться там со всеми нашими общими родственниками. Это можно было сделать без ущерба для их работы, так как мы специально приехали в Углегорск в пятницу. Лёня как инвалид имел "Запорожец", на котором мы после некоторых блужданий добрались до станции Рутченковой. Наши донецкие родственники были удивлены результатами наших поисков, хотя радости на их лицах, особенно у дяди Елисея, мы не заметили. Наши новые знакомства, а одновременно и наш отъезд из Донецка мы хорошенько отметили. Мы обменялись адресами и обещали писать друг другу, а в будущем по возможности встречаться.
Мы с Лидой остались довольны своей поездкой на Украину. Там мы нашли столько родных нам людей, пообщались и как бы заново породнились с ними. В то же время показали кое-кому, что мы существуем, живём не хуже других и, преодолев все трудности на своём пути, добились чего-то в этой жизни.
Возвратившись домой, мы вели какое-то время переписку с украинскими родственниками. По прошествии зимы к нам начали приезжать гости с Украины, причём, в значительном количестве. Они проводили у нас свой отпуск, а кое-кто планировал даже привезти к нам на школьные каникулы своих детей. Гостям понравилась Беларусь, особенно их удивляло обилие у нас лесов, то, что все частные дома здесь срублены из дерева. Нашли они кое-что дефицитное и в наших магазинах. Наплыв гостей продолжался. Это начало обременять нас материально и морально. Ведь все мы работали, и нам некогда было особенно заниматься ими. Со временем это нашествие гостей потихоньку схлынуло, сошла на нет и переписка.
В конце концов я понял, что если родственники длительное время не общаются друг с другом, у них возникает естественное желание найти родных им людей, узнать о них какие-то новости. Однако, пообщавшись с ними, удовлетворив своё любопытство, интерес к ним пропадает. Для крепкой дружбы, родства необходимо постоянное тесное общение.
Свободное копирование
