Тем временем Макаров-отец трудом до изнеможения, всякими лишениями заработал себе деньгу и с помощью своего брата Петра Александровича, управляющего помещика Лубяновского {Лубяновский, владелец села Голицино (близь г. Ломова) был несколько лет губернатором в Пензе, где оставил по себе нелестную память.}, купил в Саранске для основанной им школы поместительный дом. Школа была снабжена гипсами, эстампами и картинами, занятия шли правильно, но в это самое время К. А. постигло несчастье. Летние жары засушили хлеба и травы, совершались молебны и крестные ходы о ниспослании дождя, и вот в эту засуху крестьянин отправился в погреб с трубкой, из нее выпала искра, никем не замеченная, и зажгла сухую траву и перешла в поле на солому. Быстро дошел огнь до гумени, пламя сразу охватило соседние убогие жилища и добралось до города. Поднявшаяся буря кидала головни и горящие клоки соломы и сена из улицы в улицу. К. А. Макаров выслал всех своих учеников тушить огонь на помощь жителям, несмотря на опасность, грозившую его собственному жилищу, так как сгорела соседняя баня и сенной сарай, прилегающий к забору сада. Головня упала в сад, обгорел угол скамьи и головня потухла. Но вдруг где-то вблизи лопнули бочки со спиртом и горячий спирт плеснул на раскалившийся дом К. А. Макарова. Дом вспыхнул... и через полчаса это была груда кирпичей и угля. К. А. так растерялся, что жена едва успела вывести его из дома. Спасли только портфели с рисунками и увезли их в поле.
Старик Макаров с невыразимым сокрушением смотрел на пепелище. К счастью, нашлись добрые знакомые, Н. M. Глебов и жена его, которые приютили у себя все семейство Макарова и его самого, и он мог продолжать работу в Саранской церкви.
Окончивших учение и вышедших из школы Макарова было человек сорок, и они, узнав об его несчастии, прислали ему посильную помощь деньгами. В числе таковых был В. Кислов, бывший крепостной, выславший деньги из Костромы.
Едва старик Макаров успел опомниться от постигшего его несчастья, как пришла новая беда. У старика сделалась водяная и он, лишившись всяких средств к жизни, написал сыну И. К. в Петербург и просил выслать ему денег. Иван Кузьмич в это время был в Академии на отличном счету, два его рисунка с натуры были взяты в оригиналы и по правилам Академии ему следовало выдать за них наградные деньги. Но при тогдашних порядках деньги эти часто оставались в руках Академии, так как в большинстве случаев бедняки, которым они принадлежали, не смели вспоминать о них. Однако Иван Кузьмич все-таки решил выхлопотать следуемые ему деньги и для этого обратился к профессору А. Т. Маркову. Заметив волнение ученика, Марков расспросил о причине и, кроме наградных денег за рисунки, выхлопотал для него значительную помощь у Совета Академии. К великой радости Ивана Кузьмича ему выдали сто рублей, которые он тотчас же от казначея отнес на почту и отправил к больному отцу. Вслед за денежной помощью в том же 1848 году судьба послала семье Макаровых новое благополучие. Доктор, лечивший старика каким-то новым средством, исцелил его от водяной, и Кузьма Александрович снова принялся за работу и набрал учеников.
В 1849 году К. А. вызывали в Пензу расписывать собор. Он подрядился за две тысячи рублей и для этого вызвал сына из Петербурга. Заказ был принят в июне, а работа началась в сентябре. Кроме Макаровых, отца и сына, на штукатурных лесах вместе с ними трудились пятнадцать учеников из Саранской школы.
Работа была тяжелая, мороз в зиму 1849 -- 50 гг. доходил до 30о, а в соборе, приусиленной топке, не было менее 17. Кроме того, нельзя было видеть общего и разглядеть фигуры, освещение было с двух сторон, так что тень от пишущего художника падала на его работу, застилая ее. Однако несмотря на это работа была кончена 23-го февраля 1850 года, то есть почти в шесть месяцев. На материал было потрачено 1700 рублей, и в остатки за труд было выручено 300 рублей, благодаря помощи молодого и талантливого художника. Старик отец был рад, что не только не понес убытка, но еще остался в барыше.
Таким образом Кузьма Александрович Макаров собственным трудом и с помощью сына, вновь начал наживать копейку и стал заботиться о более прочном устройстве своей школы. Иван Кузьмич советовал отцу переехать из Саранска в Пензу, где от школы можно было ожидать лучшего успеха. Помещик Потулов помог Макаровым деньгами, на которые был куплен дом, приобретены для вновь учрежденной школы гипсовые статуи, головы, медальоны, звери, различные эстампы. Иван Кузьмич дал свои эстампы и рисунки и пожертвовал заработанные им 3800 рублей на устройство библиотеки при школе и разных мастерских, так как он хотел внести художественный элемент в технику. Но переехать к отцу в Пензу Иван Кузьмич не мог, так как был связан заказами в Петербурге, а в 1856 году уехал за границу, помнится, по желанию великой княгини Марии Николаевны и на средства Общества Поощрения Художников. Вернувшись в Россию, он получил звание Академика.
В 1859 году в Пензе случился большой пожар, уничтоживший значительную часть города и в том числе дом К. А. Макарова, который вторично лишился крова и значительной части имущества, из 140 художественных предметов, бывших в школе, осталось только 80.
Во время пожара в Пензе временно находился протопоп села Кевды, отец Степан, усиленными трудами собравший деньги на постройку церкви, для которой заказал образ К. А. Макарову. Узнав об опасности, грозившей ему, он поспешил на помощь как был дома в камилавке, спасал вещи из огня, сам взял за оглобли сани, нагруженные имуществом К. А., и отвез в безопасное место. Присутствующая толпа зрителей не только не помогала ему, а еще многие смеялись над ним. При этом, как всегда бывает во время пожаров, значительная часть вещей была расхищена. Но что всего любопытнее, отец Степан жестоко поплатился за свое самоотвержение: его почему-то признали за сектатора и отправили из села, несмотря на просьбы прихожан. Деревня шла за ним несколько верст, и крестьяне зарубили знаки на березках, у которых простились с любимым священником.
В 1862 году старик Макаров в последний раз вызвал своего старшего любимого сына из Петербурга, и это было накануне его смерти: 25-го ноября он умер 84-х лет, на глазах своей семьи и учеников. Работал Кузьма Александрович почти до самой смерти, завещал художникам честный труд, безграничную любовь к искусству и связанную с нею нищету и созданную им школу, которой посвятил почти всю жизнь.
Вероятно, читатель спросит, в каком положении в настоящее время школа, основанная Макаровым. На это ответить я не могу, потому что не был в ней с 1866 года, но тогда дом и школа существовали, хотя в довольно печальном виде. На глухой улице Пензы, близ церкви Рождества Христова, стоял деревянный довольно просторный дом, наполненный гипсами, картинами и образами. В немучилось несколько молодых людей, академическая классная лампа освещала по вечерам гипсы, днем ученики копировали с картин, к их услугам были папки, наполненная эстампами числом до 3000. Комнатные растения, так любимые покойным К. А. Макаровым, стояли по углам и окнам в порядке, плющ оплел всю стену, пустив далеко свои бесконечные плети, повис над окнами и дверьми. Школа едва существовала по недостаточности средств. Созданная таким трудом, лишеньями и любовью в течении десятков лет, она должна была рушиться. Так мало было участия к полезному делу в обществе богатых дворян и купцов, которые проедали, пропивали, проигрывали и растрачивали деньги на свою беззаботную жизнь, не заботясь об общественных интересах. Правительство с своей стороны не нашло нужным в те времена поддержать школу живописи, основанную на частные средства.
В 1897 году я посетил Ивана Кузьмича Макарова в Петербурге. Он был нездоров, видимо слабел и в это время трудился над картиной с фигурами в рост человека "Христос благословляет детей". Он спешил пожертвовать свой труд в 1-й кадетский корпус в благодарность за помещение в это заведение его сына покойным императором Александром III.
Иван Кузьмич после нашего свидания вскоре скончался, 76 лет, без средств, оставив большую семью и жену, бывшую его ученицу, в неутешном горе.
От души радуюсь, что мне удалось собрать некоторые биографические сведения о Макаровых отце и сыне и что я могу воздать хвалу покойным борцам с гнетущей человечество темнотою.
Свободное копирование
