30 декабря
Приехав сегодня утром к великому князю, я узнал, что только [что] вошел в кабинет А.А. Половцов. Поэтому мне пришлось обождать, впрочем, очень недолго. Почти вслед за докладом обо мне Половцов вышел, и мы поздоровались с ним на ходу.
Его высочеству отказ Фриша был очень неприятен, но он понял, что принуждать его нельзя, точно так же невозможным считал его высочество предлагать снова государю Шамшина или Маркова: отказ со стороны Его Величества был слишком решительный.
"В таком случае, что же нам делать?" -- сказал я.
"Не просить ли государя о назначении Рембелинского?--спросил великий князь.-- Я познакомился с ним, когда он исправлял вашу должность минувшим летом, и он мне очень понравился".
"Я был убежден в этом заранее, ваше высочество,-- отвечал я,-- Рембелинский, действительно, прекрасный человек, отличный работник и [...] у него очень приятные. Но, по моим понятиям,-- мне тяжело сказать это про человека, которого я люблю,-- в государственные секретари Рембелинский не годится; к нему можно применить известный французский стих: "Tel brille au second rang, qui s'éclipse au premier" {Иной из блистающих на вторых ролях теряет весь свой блеск, переходя на первые (фр.).-- Прим. ред.}. Летом не было заседаний Государственного совета, и потому не возбуждалось никаких особенных вопросов. Для дел обычных, налаженных Рембелинский отличен; если же возникает что-нибудь новое, неожиданное, то он не всегда найдется. К тому же назначение Рембелинского было бы едва ли политично. Он выведен мною и очень мне предан; поэтому в случае назначения его все стали бы говорить, что государственною канцеляриею заправляю по-прежнему я. Это могло бы поставить ваше высочество в положение неудобное в отношении к государю.
"Но как же быть? -- сказал великий князь.-- У нас нет никого?"
"Ваше высочество,-- сказал я,-- позвольте спросить вас: знаете ли вы близко Половцова, который только что от вас вышел?"
"Нет, я знаю его очень мало. Он приглашает меня иногда на балы и на охоты. Сейчас был он с приглашением на бал. Почему вы спрашиваете это?"
"Я спрашиваю потому, что Половцов слывет за умного человека. Еще недавно говорил мне Лорис-Меликов, что его очень ценит Абаза. А Абаза понимает людей. Сам я знаю Половцова немного. Знаю только, что он считается хорошим и распорядительным обер-прокурором 1 департамента, затем, в качестве сенатора, он ревизовал Киевскую губернию. Наконец, благодаря чрезвычайному богатству жены он имеет положение совершенно независимое. Рекомендовать его я не смею; но, может быть, Половцов и оказался бы хорошим государственным секретарем. Прежде всего, надо собрать о нем справки..."
"Вы совершенно правы,-- сказал великий князь.-- При неимении других подходящих кандидатов, нельзя пренебрегать Половцовым. Окажите мне последнюю услугу -- соберите о нем справки".
"С удовольствием, ваше высочество. Но у кого именно?.."
"Прежде всего у министра юстиции, так как Половцов -- сенатор; затем у Сольского, который, вероятно, знает его".
"Не спросить ли также Фриша, который, как мне кажется, товарищ с Половцовым по училищу правоведения? А быть у него я должен во всяком случае, так как нужно порадовать его тем, что ваше высочество беретесь ходатайствовать об освобождении его от должности государственного секретаря".
"Прекрасно, спросите и Фриша".
Министр юстиции Набоков оказался вовсе к Половцову не расположенным. Он отрицал в нем всякого рода качества и видел лишь напыщенность, самомнение и т.п. дурные его стороны. Когда я сказал, что Половцов был, однако, хорошим обер-прокурором 1 департамента Сената, Набоков возразил, что нынешний обер-прокурор Евреинов гораздо лучше, и советовал взять скорее его.
Не отрицая хороших сторон Евреинова как добросовестного и честного труженика, я отвечал, что едва ли подходит он к тому, что требуется от государственного секретаря. Евреинов, в сущности, хороший чиновник; такие есть и в государственной канцелярии.
Фриш, чрезвычайно обрадованный тем, что чаша минует его самого, отозвался о Половцове с лучшей стороны: он считает его умным, ловким и умеющим выбирать людей. Не утомляя себя самого работою, Половцов сумеет заставить других трудиться усердно и хорошо. В 1 департаменте Сената он оставил по себе добрую память, между прочим -- тем, что образовал прекрасный состав канцелярии. По мнению Эдуарда Васильевича, должности государственного секретаря Половцов не только не уронит, но придаст ей новое значение. Министры будут его побаиваться.
Сольский не разделял ни враждебных взглядов Набокова, ни восторженных отзывов Фриша. По мнению Дмитрия Мартыновича, у Половцова есть положительные качества: здравый ум, ловкость и репутация хорошего администратора.
Есть у него и недостатки: не говоря уже о напыщенности, непомерное честолюбие, а в то же время неохота трудиться и, что хуже всего, некоторое двуличие. Если бы руки у нас были свободны, то Дмитрий Мартынович не предложил бы Половцова в государственные секретари; но так как выбора нет, то, делать нечего, приходится мириться с ним. По уму Половцов несравненно выше Рембелинского.
В первом часу был я уже у великого князя и доложил ему почти буквально все мною слышанное. Его высочество отправился тотчас в Гатчину.
После обеда великий князь послал за мною и рассказал, что государь хотя и сожалеет об отказе Фриша, но не настаивает на назначении его государственным секретарем. Таким образом Эдуард Васильевич, согласно первоначальному предположению, будет членом Государственного совета.
На должность государственного секретаря великий князь предложил двух кандидатов: Половцова и Рембелинского, последнего в качестве исправляющего должность, впредь до приискания другого лица или же до утверждения его самого, если бы государь был им доволен.
Про Половцова Его Величество сказал, что отчасти знает его по Историческому обществу, что он -- человек вообще способный, но иногда увлекается; в таких случаях урезонивает его Победоносцев. Может быть, Половцов и будет годиться; нужно, однако, посоветоваться с Толстым, который его знает ближе.
Великий князь испугался такого привлечения Толстого к разрешению чисто советских вопросов и просил государя, если Его Величество не решается назначить Половцова, возложить управление государственною канцеляриею на Рембелинского, который имеет многие качества и, может быть, справится с должностью. Государь согласился.
Его высочество, тотчас по возвращении из Гатчины, послал за Рембелинским и сообщил радостную для него новость. Рембелинский был в восторге. Вечером он приехал ко мне.
Свободное копирование
