6 декабря
Спал долго. Репетиция сегодня в Малом зале, потому что Большой занят. Это весьма досадно, потому что я только что стал привыкать слышать голос певцов, а тут опять другое соотношение силы звука. Кроме того, сегодня репетировали со вторым составом, а потому был ряд остановок. По окончании «Аиды» я спросил Черепнина о моём жесте. Он ничего не ответил. Тогда я сказал:
- Я вас спросил по той причине, что вчера вы мне сделали замечание. Дома я работал в этом направлении и теперь хотел бы знать, достиг ли я цели.
Черепнин что-то пробурчал, а я отошёл в сторону. Цыбин начал «Риголетто». В это время Черепнин подошёл ко мне:
- Удивляетесь, почему я не отвечаю? Вы позволяете себе орать на меня вместе с Палечеком при всей Консерватории! Если бы я сколько-нибудь дорожил моей профессорской карьерой, я должен был бы совсем иначе с вами поступить. Я человек стреляный, меня ничто не удивит! Но если я этого ждал от Цыбина в марте, то от вас я ждал, по крайней мере, в мае, а случилось это теперь!
С этими словами он ушёл. Я никак не ожидал такого вторичного фейерверка, нашёл для себя крайне обидным, что он ждал от меня чего-то в мае и решил в ближайший день выяснить отношения. Несколько расстроенный, я пошёл к Н.В.Андрееву на именины. Там была мама; играли, несмотря на день, в «винт» и мило беседовали. От Андреевых - к Рузским. Масса гостей, шум, веселье, именинник Николай Павлович сияет, весь стол заставлен шампанским, ликёрами и фруктами. Николай Павлович нежен и очарователен: «Сергуся, Сергуся...». Ира едва подала руку. Я встретил многих знакомых, среди них Марусю, бывшую Ершову, теперь Торлецкую. Обрадовались друг другу, тараторили, курили. В семь часов я поднялся домой. Родители мило простились, но обедать не оставили, вероятно, по случаю ссоры с дочерьми. Это меня немного кольнуло. Вернувшись домой, я застал за обедом десяток родственников. Играл им 2-ю Сонату, которая очень понравилась. Все милы и собираются на «Аиду».
Свободное копирование
