5 декабря
Спал до двенадцати часов. Вышла моя Вторая Соната и сегодня я получил мои обычные пять экземпляров. Я люблю эту сонату и созерцание её напечатанной доставляло мне большое удовольствие. Я рад также, что вещь, которую я так люблю, посвящена Максу. Прийдя в Консерваторию на репетицию, я хвастался Сонатой. Играл её Голубовской и Бушен. Голубовская сделала несколько метких замечаний. Цыбин сообщает, что у него с Черепниным полнейший разрыв, настолько серьёзный, что Цыбин. пожалуй, уйдёт из класса. Начали репетицию с «Риголетто». Мне опять пришлось ждать и слоняться. Не знаю, как Черепнин с Цыбиным, но на меня определённо дуется. Наконец «Риголетто» кончилось; антракт - и «Аида». Сцена приняла парадный вид, заполнившись хором и балетом.
Пресняков привёл своих «мальчиков»; всё это были хорошенькие и молоденькие девочки, аппетитно обтянутые чёрным трико. Оркестр полез на стулья, а все незанятые мужчины как будто нечаянно побежали на сцену и за кулисы; с Черепниным и Чупрынниковым во главе. Я принял сухой и деловитый вид и сел за пульт. Но в оркестре стоял такой шум, что начинать не было возможности. Мне пришлось так заорать, что даже Габель смутился и схватил меня за руку. Но оркестр сразу замолчал, а я свёл мой крик на шутку. «Аида» прошла неплохо, за мной грехов было немного, разве что, увлекаясь сценой, я махал в piano слишком широко. По окончании репетиции я столкнулся с Черепниным, который быстро выпалил:
- Оркестр всё сплошь играет громко! И вы сами виноваты! Ученикам дирижёрского класса в своё время объяснялось, как показывают piano!! До свидания!! - и ушёл.
Несколько озадаченный такой ракетой, стоял я и разговаривал с каким-то теоретиком. Откуда ни возьмись - Серафима. Я подошёл и заговорил. Белокурова была гладко причёсанной и выглядела очень подурневшей. Я смотрел на неё, и она мне не нравилась. Или она всегда такова, я же лишь в воображении создал себе несуществующего кумира?! Печально, если так. Я простился и пошёл домой. Настроение - злое под влиянием этого открытия и черепнинской ракеты.
В «Сокол» я пошёл не совсем охотно, но размялся в нём и гимнастировал с удовольствием.
А всё же Белокурочка мила моему сердцу!
Свободное копирование
