27 сентября
Утром «Маддалена»; успешно. Так как я в письме просил Веру Николаевну «приказать кому-нибудь из подданных» позвонить мне, будет ли билет, то звонила Нина. Хохотала и говорила, что это безобразие, что я пишу, будто она «обестолковела».
- Почему у вас такой сердитый голос? - вдруг спросила она.
- Во-первых, потому что я сейчас сочиняю; во-вторых, потому что я вообще на вас сердит.
- Ну... Не надо на меня сердиться, потому что «Америка» отправилась туда же, куда и «Куоккала».
Однако я на это сообщение никак не реагировал и быстро ликвидировал разговор. Вообще же мне было приятно слышать про участь «Америки».
В Консерватории у Черепнина проходили великолепную «Пассакалью» Баха; очень приятно будет учить её с оркестром, около стояла и смотрела 19А, тонкая и элегантная, которая в этом году поступила, как и Серёжа Алперс, в шестой научный класс. Карнеевы говорили, что они видели её в Териоках в обществе семьи Алперс. Забавно.
Вечером надел смокинг и поехал в «Кривое зеркало». К занавесу только Кессель, их знакомый, сами же приехали с опозданием. Их сопровождал Серж Базавов и Бобровский. Я очень обрадовался обоим. Поздней всех приехал Зайцев и, благо Нина сидела с краю, уселся рядом с нею. Я помню, весною я очень смеялся, сидя с Максом в «Кривом зеркале». Теперь программа похужела. В антракте молодёжь спорхнула в фойе, я же нарочно остался с Верой Николаевной и вышел только в конце антракта. Во втором антракте вышли толпою. Нину задевал недостаток внимания с моей стороны.
Перед концом антракта произошла схватка. Нина при Серже и Зайцеве подошла ко мне и сказала:
- Серёжа, пойдёмте со мной...
Я ответил, рассмеявшись ей в глаза:
- Не пойду я с вами: всякую бестолковщину от вас слушать! - и ушёл с Талей и Бобровским.
Когда всё кончилось, все спустились одеваться. Одев пальто и перекинув через плечо мой знаменитый серый шарф, я подошёл ко всей компании, простился со всеми и пошёл по лестнице вперёд.
Нина дёргает за шарф, а когда я оглядываюсь, прячется. Иду домой пешком и решаю, что Нина - ерунда.