24 сентября
В течение ночи мои часы почему-то опоздали на два часа и я, глядя на них проспал до двенадцатого часа. Когда выяснилось недоразумение, я поспешил засесть за «Фальстафа», дабы хоть немного приготовить последнюю картину для Черепнина. От двух до четырёх проходили её с Черепниным, а от четырёх до шести был первый класс ансамбля. Собрались Табель, Палечек, Черепнин, все дирижёры, много певцов и певиц из оперного класса. Черепнин и я проиграли все три картины «Фальстафа», Габель увлекался, пел и грохал ладошам по крышке рояля. Затем решали роли между певцами и распределяли, каких певцов отдать каким дирижёрам. Дело в том, что Черепнин ввёл с этого года новый способ разучивания опер в нашем классе. По этой системе певцы распределялись между учениками дирижёрского и поддирижёрского класса и они обязаны были приготовить с певцами партии. Черепнин распределил так: мне всех дам из «Фальстафа», Дранишникову - кавалеров; мне в помощники Гаука, Дранишникову - Штриммера; Цыбину - всё «Риголетто», помощник Крейслер. Мерси Черепнину, я вполне доволен, что получил всех дам!
Вернулся я домой усталым после четырёх часов занятий без перерыва. С удовольствием собирался отдохнуть в «Соколе». Как ни странно, а во время гимнастики отдыхаешь. Первое время делаю гимнастику невнимательно, но потом с большим удовольствием. После занятий «Сокола», собравшись вокруг пианино, поют мой марш. Вернувшись домой, звоню в «Асторию», но к телефону подходит Алексей Павлович и разговор сводится к тому, что они надеются скоро меня увидеть, а я надеюсь скоро к ним попасть.
Свободное копирование
