Сергей Прокофьев. Дневник - 341

25 июля

В десять часов утра, а по московскому времени в пол-одиннадцатого, я был в Москве. Времени у меня была тьма, до восьми вечера, а дел мало: повидать Держановского, да проиграть ему и Сараджеву «Маддалену».

Я не торопясь выпил на Николаевском вокзале кофе, предварительно выругавшись, что нету шоколаду, затем в нудном пересадочном поезде переехал на Курский вокзал. Затем писал дневник сначала на вокзале, затем в пивной, и к трём часам явился к Держановскому. Так как разговаривать с ним было не о чём, то я стал наигрывать ему «Маддалену» в ожидании Сараджева, долженствовавшего появиться в пять часов. Незаметно я сыграл всю оперу Держановскому. «Маддалена», видимо, пришлась по вкусу и он сказал, что после того, как я перередактирую её и особенно вокальную партию, она вполне подойдёт для Свободного театра. Сам Держановский никакого отношения к театру не имеет, но он будет влиять на Сараджева, а Сараджев, как главный дирижёр, на дирекцию. Самому Сараджеву сегодня послушать «Маддалену» не пришлось, потому что я видел его только мельком, забежав к нему на пять минут.

Кроме разговора о «Маддалене», Держановский много говорил об устраиваемом им в ноябре камерном концерте из сочинений Мясковского и моих. Будет участвовать хороший и знаменитый (по словам Держановского) виолончелист Белоусов (моя «Баллада» и виолончельная соната Мясковского), жена Держановского (романсы Мясковского) и я (моя 2-я Соната и соната Мясковского). Кроме того, я исполняю фортепианную партию с виолончелью, т.е. попросту не отхожу от рояля весь вечер. Всё это очень интересно, но сомневаюсь, чтобы я успел выучить так много вещей. Я предлагал, чтобы сонату Мясковского играл Захаров, но ему не нравится пианизм Захарова.

По случаю этого концерта Белоусову надо было послать мою «Балладу», а так как «Баллада» осталась в Петербурге, а мама завтра утром уезжает из Петербурга, то мы с Держановским звонили маме по телефону. Она сначала испугалась звонку из Москвы, но потом мы отлично разговаривали, и слышно хорошо, несмотря на 6 сотен вёрст расстояния.

В восемь часов я сел в кисловодский курьерский, дабы догнать севастопольский ускоренный поезд. Поужинал и растянулся спать, но заснул не сразу, потому что явилось какое-то нервное состояние, которое уже случалось в Руая. Тем не менее настроение хорошее.