13 июля
В Жоанне сказано, что для ознакомления с Интерлакеном необходимо четыре дня, причём дано подробное расписание на все четыре. У меня же был всего один день и то до половины четвёртого, после чего надо было двигаться на верхушку облюбованной мною горы. В конце концов я плюнул на осмотр и употребил моё утро и полдень на гуляние по самому Интерлакену и ближайшим горам. Интерлакен очень хорошенькое местечко, сплошь уставленное отелями и пансионами. Среди приезжих - русских неограниченное количество. В два часа мне надоело в Интерлакене, кроме того адски клонило ко сну. Я сел на пароход, потом в поезд и наконец в фуникулёр, который тихо-тихо стал взбирать меня на верх горы Нисен. Высота Нисена превышает 2300 метров и вагон ползёт около часу. Чего только нет на пути подъёма: и элегантный мост в начале, и закругления, и пропасть по бокам, и тоннели, и просто длинные, прямые как стрела, скаты. Сначала я радовался как дитя, что мы всё ползём и ползём вверх, и опять ползём, и ещё ползём, а конца всё-таки не видно. Потом стало скучно и настроение вдруг стало отвратительным. Однако, очутившись на вершине, я обрадовался толпе туристов и настроение исправилось. Люблю я этих милых туристов, особенно немолодых, когда они с путеводителем в одной руке, с биноклем в другой, деловой походкой идут и внимательно смотрят по сторонам, стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь и страшась упустить что-нибудь, заслуживающее внимания. Их не было много на верхушке, да и те вскоре уехали вниз. Зато последний, семичасовой фуникулёр, привёз целую дюжину. Сразу стало шумно: туристы толкались на верхней площадке, раскладывали карты и планы, пальцы и палки указывали во все стороны, языки произносили необыкновенные для уха названия окружающих вершин и рек. Вид действительно был беспредельный, да и предел-то часто составляли мгла и туман. Два озера, Тун и Бриенц, лежали у ног, - Тун как на ладони, а на востоке красовалась длинная цепь снеговых гор, которые по мере заката меняли цвет с розового на голубой и серый. Облака проплывали у наших ног, на время скрывая ту или другую часть пейзажа; иногда облако набегало на самую верхушку - тогда мы утопали в густом тумане. Местами около отеля лежал снег, но это по случаю холодного лета, обыкновенно же ему здесь быть не полагается. После обеда, когда совсем стемнело, я снова выходил на верхнюю площадку. С дюжину ослепительных электрических фонарей освещали её, создавая тот сверкающий алмаз на тёмной горе, который так очаровывал меня внизу на озере. Но здесь это было прямо неприятно - глазам больно, а вниз - ничего не видно. Я вернулся в мой номер, куда мне втиснули ещё какого-то немца, но он был очень любезен, сразу завалился спать и сказал, что чем дольше я буду сидеть и писать, тем ему лучше будет спаться.
Я поблагодарил его и добросовестно стал записывать моё путешествие, несмотря на дрёму, тянувшую к подушке ещё сильней, чем моего соседа.
Свободное копирование
