Собиновский, 4, ГИТИС
Десятая глава

1. Встреча со старыми друзьями. — Новый ракурс педагогики. — Алексей Дмитриевич на приемных экзаменах. — Смена поколении.

В Государственном театральном институте имени Луначарского (ГИТИС) я начала работать с 1948 года. Алексей Дмитриевич позвал меня на свой (тогда третий) режиссерский курс. К тому времени у меня уже был довольно большой педагогический опыт, но он касался работы с молодыми актерами. С режиссерами я не занималась, только иногда приходила на занятия А. Д. Попова, с интересом наблюдая, какие отличающиеся от актерских задачи он ставит перед своими учениками. Кроме того, я очень дружила с В. Г. Сахновским, влюбленным в режиссерский факультет ГИТИС, он много рассказывал мне о том, как постепенно выковывалось это молодое творческое дело.

Приглашение Алексея Дмитриевича работать вместе было большим событием в моей жизни.

Я очень серьезно задумалась над тем, с каким багажом прихожу к молодым режиссерам, к людям профессии, которая казалась мне с каждым днем жизни все более трудной и все более прекрасной. Смогу ли я помочь им найти путь к режиссуре? Ведь я сама стала режиссером только после пятнадцати лет актерской работы. Мне надо было решить, чтó из опыта воспитания актера может быть использовано на режиссерском факультете.

Я знала, что пойду рука об руку с А. Д. Поповым, знала круг проблем, которыми он жил, которыми он интересовался. Понимала степень, нашего творческого единомыслия — это облегчало задачу. Вместе с тем я уже давно выработала в себе твердую привычку — брать на себя полную ответственность за то, что я делаю, вне зависимости от того, помогаю ли я тому, кто в конечном итоге отвечает за работу, или отвечаю за нее сама.

Я вспомнила своих учителей. При всей разности, неповторимости их индивидуальностей я ясно сознавала, что они были всегда впереди актера во всем комплексе своей художественной природы. Они открывали законы поведения актера на сцене, потому что видели дальше, глубже, острее и тоньше. Они умели видеть целое, не пропуская частностей. Их спектакли поражали цельностью мысли, завершенностью и гармонией формы. Они были удивительными психологами. Всей своей жизнью, всем своим существом утверждали они высочайшие идейные и этические ценности.

И главное, может быть, самое главное, они каждым словом, каждым уроком, каждой репетицией направляли воображение своих учеников к эстетике прекрасного в жизни, к умению слушать жизнь, отталкиваться от нее, проверять свое творчество впечатлениями первородными, первичными. Они не уставали повторять, что это бесконечно трудно, что такое искусство требует колоссальной наблюдательности. Именно оно дает пищу воображению, дает основу высокому творчеству, которое не сможет довольствоваться копией с жизни, а откроет в жизни те закономерности, которые были скрыты от глаз менее зорких. Чтобы воспитать в молодых людях эти качества, нужно было создать целую школу, прививающую разнообразнейшие необходимые навыки. Искусство педагогики — искусство изустное.

Очень небольшое количество упражнений, сочиненных Станиславским, опубликовано. Огромный педагогический опыт Станиславского, Немировича-Данченко, Вахтангова, Лужского, М. Чехова, Телешевой, Мейерхольда, Певцова нигде не описан.

Но упражнения эти живы, все время дополняются новыми, старые вытесняются, иногда временно, и вновь входят в жизнь, а порой исчезают надолго. Многие из них стали законами, стали глубокой, мудрой школой органического процесса, творческого самочувствия актера. Нужна ли эта школа работы актера над собой в процессе воспитания режиссера?

Много часов мы проговорили с Алексеем Дмитриевичем на эту тему. Я рассказывала ему о тех упражнениях, которые казались мне наиболее интересными, он говорил о том, какие упражнения он изобретал для режиссеров.