28 марта, четверг.
Я полагал, что Павел Юрьевич Львов только добивается членства Российской Академии, а он уже академик. Вот как! Отчего ж пропущен он в списке секретаря Академии? Видно оттого, что "незаметен". Но, кажется, высокое имя митрополита Платона должно быть "заметно", а между тем и оно не находится ни в списке академиков, ни в списке почетных членов Академии. Что-то неладно...
Чем более просматриваю корректуру моих бардов, тем более убеждаюсь, что я не сотворен поэтом; а ведь того и смотри, что заставят читать на литературном вечере да, может быть, и похваливать станут. А. Ф. Мерзляков, прочитав "Артабана", сказал: "Ахинея, братец, ахинея! впрочем, читай ее петербургским словесникам сам, погромче -- попадешь в литераторы". И чуть ли он не прав: мне сдается, что стихотворение выигрывает от громкого чтения, и Гнедич недаром надсаждает грудь над своим переводом "Илиады".
Александр Львович возвратился из Москвы вместе с Апполоном Александровичем Майковым. Он нашел какие-то беспорядки в управлении московским театром: директор жаловался на актеров, актеры на директора, а публика недовольна и тем и другими. Говорят, что Сила Сандунов играл не последнюю роль во всей этой несогласице. Теперь, кажется, решено, что Всеволожский будет назначен директором, хотя Майкову хотелось бы самому занять это место. Между прочим, сказывали, что желчный Сила Сандунов, вслушавшись в слова одного известного любителя театра, утверждавшего, что Плавильщиков редкий актер и поражает на сцене зрителей, отвечал следующею эпиграммою:
Что редкий он актер, никто не спорит в том,
Всем взял: органом и дородством;
И точно: поражает сходством
С быком.
Пересолил, любезный Сила Николаевич, пересолил, потому что это неправда! У Плавильщикова есть свои недостатки, но он все-таки большой талант, даже возле Яковлева и Шушерина.
Свободное копирование
