13 мая 98 (тел.)
Принимая во внимание, что в газете "Петербургские Ведомости" напечатано открытое письмо председателя богородицкой земской управы графа Бобринского тульскому губернатору, заключающее публичное обвинение тайного советника Шлиппе в неправильных по службе действиях, и что редакция "Петербургских Ведомостей", помещая такое письмо, не могла не знать, что тульский губернатор, как высший представитель правительственной в губернии власти, не может в об'яснение своих действий входить в газетную полемику с подведомственным ему должностным лицом, министр внутренних дел определяет воспретить розничную продажу номеров газеты "Петербургские Ведомости" {Газетная вырезка, наклеенная на полях дневника.}.
Выходит, что если администрация печатно оболжет частное лицо и последнее эту ложь опровергнет, то это будет "обвинение в неправильных по службе действиях", подлежащее наказанию! Теперь очевидно, приобретается новое право: административного шельмования в печати частных лиц, без права последних -- оправдываться и опровергать.
Пришел Андрей Алексеев. Якманов, черемис, -- представитель 7 семей Вятской губ., Яранск. у., отпадших от православия в веру Кугу-Сарта, старую черемисскую веру. Судились окружным судом и судебной палатой. Приговор суда -- отдать дух[овному] начальству для "убещания", а имущество отобрать в опеку. Духовенство увещевало, -- "мы не отступали", они общество принудили... Земский нач. стал со священником, да опекун Феофан Мак. Головин стали настаивать -- общество решило удалить из своей среды. 3 года и 7 месяцев прожили в Сибири. Подали прошение и вернулись по манифесту. "Мы пришли в Царево-Кокшайский уезд, где временно проживаем".
"Пришли в Петербург, просить Мон[аршей] милости, что общество по принуждению признало нас вредными, а Комитет выставки признал полезными, выдал благодарность"...
-- Как благодарность, за что?
-- За коллекцию, значит, -- бойко отвечает черемисин. -- За наше моленное имущество, вещи, из чего состоит наше моление... богослужебные принадлежности...
-- ?
-- Наши деды были кугу-сарта. А мы, три колена, считались православными, но исполняли только три обряда крестьянсково: крещение, брак, покорон. Болше никаких обрядов не исполняли. А после старики придумали: два обряда нечего держать, лучше с прежним, своим остаться.
-- Давно-ли?
-- В 77--8 годах. А после этого, годов около 87, 89 и 90--91-го году стали на нас припадать и судить.
-- А у вас есть свои священники?
-- Нет священники, у нас изустники, беспоповцы... Жертва -- у нас бескровная, свеча только. Признается один только Бог, который свет создал... Только в Криста не веруем, считаем не за истинного Бога. За сына Божия признаем, искупителя считаем, спас мир, а за истинного Бога не признаем. Бог сам не переродился, а это его сын. Бог есть дух бестелесный. Илью признаем и Авраама -- за праведников. Икон не имеем. Религию исполняем не по книгам {Против этого места на полях дневника, рукою В. Г. написано: "Интересно, почему не чтят иконы: "это, говорит, искусственно приобретено; остальные черемисы называют иконы -- богами (юмын). А это не годится. Бог -- дух".}.
С ним другой: Михайло Гаврилов Калинин:
-- Мы тоже делишки имеем, насчет веры. Мы православные, а деды тоже по старой вере приносили жертвы... Теперь полиция воспрещает... Мы просим дозволения... Много обет дали Богу... Хоть один раз в год всенародное моление... Проезжал архиерей, а поп сказал: у нас черемисы пропавшим собакам и пропавшим кошкам приносят жертвы Богу. Так мы этим не занимаемся. Мы приносим животных, как следует.
Просят: в год один раз производить всемирное моление. По русски не понимаем, бабы и дети особенно... Теперь молений не делали, так уже 3 года градовитые {В этом месте дневника В. Г. приводит копию с приговора земского начальника Уржумского уезда по делу о крещеных черемисах, исполняющих обряды своей старой веры. Этот приговор, также как и другие обширные документы, касающиеся черемисов и имеющие характер сырого материала, здесь не печатаются.}.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
К этому {То есть к приговору земского начальника (см. предыдущее прим.).} Михайло Гавр. Калинин присоединил написанное им самим на клочке бумажки следующее исповедание веры,-- в руководство мне при составлении прошения на высочайшее имя:
"Деды, отцы и мы поныне отправляли свои обряды и жертвоприношение по прежней языческой Вероучение, свободно безо всякой стеснения, но ныне местное Администрации и Духовенство стали стеснять и подвергать штрафу за это моление, а мы Черемисса согласны только на то, что три обряды по православной Веры исполнят крещение, браки и похороны для формальности закона, начальство насильно хотять нас ходить в церков молиться заставать. Церковное моление для нас непонятен, потому мы народ мало понимаем русской язык и глаголемые речи, при обычной же моление мы можем понять о Боге, что Бог есть Небесный Судья для вес мир и покаяние дадим Ему греховном проступке нашем и поэтому мы не желаем свое прежнее Вероучение оставить, а желаем всегда исполнять его без нарушение".
Кроме этого своеручного исповедания Михайло Гаврилов принес мне связку бумаг, затасканных по карманам зипунов и за пазухой, измятых и пропахших мужицким потом. Это все попытки и проекты приговоров, не получивших официальной санкции и приложения печатей, составленных, как и предыдущее исповедание веры -- очевидно наивным черемисским грамотеем, а не официальным писарем. Он заявил, что официальные волостные сферы отказались внести в книги эти удостоверения и приговоры, уполномочивающие на ходатайство в пользу "старой веры" {Далее приведены копии сельских приговоров и удостоверений, уполномачивающих выборных от черемисских селений на ходатайство перед властями в пользу старой веры. Подсчитав подписи под этими приговорами, В. Г. пишет: "Целых 852 подписи черемис под "петицией", явно не одобряемой властями. Вот где русский обыватель, темный и забитый, все таки проявляет гражданское мужество и настойчивость!"}.
Свободное копирование
