11 февраля
Спал часа 4 1/2, бессонница изменила характер, и очередь нарушена. Спал-бы больше. Какое то беспокойство и нервность.
12 февраля
Тяжелая бессонница. До 2-х часов заснул только минут на 10. Прежде бывало всего труднее заснуть, а тут заснул хорошо, но проснулся. Что-то изнутри толкнуло и сжимает сердце. Потом часа в три забылся тяжелым, "верхним" сном. В 5 опять проснулся, поворочался и заснул до 8. Вторая ночь (сегодня бессонница не в очередь) расстроила мне сильно нервы. Главное -- выезжаю значит отсюда не лучше, чем приехал. Месяц потерян. Правда, могло бы быть и хуже.
День морозный и ясный. Пошел по селу, вышел на дорогу в Козаково, потом пройдя с версту -- повернулся: -- Бойся! -- Сзади наезжает мужик в розвальнях. -- Мир дорогой, хошь подвезу? Я сажусь. Мужик светло-русый, сильно обросший бородой, с добродушным славянским лицом спокойным и слегка грустным. На одной стороне ему сильно запорошило изморозью и шапку и бороду, но он этого не чувствует. Снег лежит на нем, как лежал-бы на статуе. Маленькая лошаденка с вытертой кое-где шерстью болтается как котенок в широких оглоблях. -- Молода еще?-- спрашиваю я у хозяина.-- 8-й год. -- Что больно мала? -- Вишь кормы-те плохие, а езда. Детей у меня много, а судимся мы. Вот главное дело. Ей 8-й год и тягаюсь 8-й год. Из за земли. Вот она и того... -- Эта связь юриспруденции с жалким видом кляченки меня удивляет, но связь прямая: купили землю челов. 12, на имя троих. Один из покупщиков продал свою часть, а покупатель и требует все, что по записи. В волостных книгах хоть и записано, но все же волостной суд присудил в его (истцову) пользу. -- А я подал на окружный. Вот 8-й год. -- Что больно долго? Ты грамотный?-- Неграмотный. -- Смотри пропустишь сроки какие нибудь. -- Не-е... Меня добры те люди наставляют. Тут главная причина 7 денный срок. Как значит с получения, так чтобы в семь ден. Ну, уж я стараюсь... Как получил в 7-й день от себя опять выпущаю. Вот како дело! Истиранили, главное дело, марками-те...
Зинягин умер. Осталась вдова и трое детей. Об этом идет разговор на фабрике. -- Что же теперь будет делать вдова? --Ткать, -- говорит один. -- Ежели точёт хорошо, может заработает рубля 2 в неделю. -- Вдвоем надо, -- девченку возьмет, на двоих-те три рубля можно выручить. -- Да ведь свои дети у ней, -- один грудной, да две малые. -- Ну, так не выработать и двух. -- Сын у него у Николая есть, у нас работает, на фабрике -- отделеной давно. -- Он, сын-те, в имение вступится, -- говорит черенщик, улыбаясь.-- Отец-те на второй женился -- ему ничего не дал. Теперь он ее пожмет.
Он улыбается так, как будто говорит о самой приятной вещи. -- Не иначе, придется девченок с кузовом посылать.
Девочкам лет 8 и 10. Я не могу без боли думать об этой перспективе -- ходить с кузовом для таких детей, а черенщик опять улыбается, причем рот его складывается каким-то удивительно веселым образом. Впрочем -- это у него всегда такая улыбка. Черенщик человек счастливый. Недавно он женил второго сына. "На стол положил" (родителям невесты) 30 руб., на свадьбу и на снаряжение ушло рублей 60. Пировали отлично, потом осталась еще пятишна. Он вынул ее после конца празднеств и говорит: ребята, а ведь пятишна то еще тутось. Чего с ней? -- Пропьем! -- Валяй! Еще погуляли. Одним словом эта пятишна является каплей переполнившей чашу его радости. Теперь остается еще сын -- да мал. "Успею и на него заработать, на свадьбу-те". А там -- жизненная задача выполнена, остальное дар судьбы... Поэтому в улыбке черенщика столько радости, внутренней, накопленной, запасенной...
-- Трудно ведь детям с кузовом ходить -- говорю я с некоторой укоризной за его веселье.
-- Трудно, -- отвечает он, -- беда, -- и опять показывает зубы детски радостной, немного лукавой улыбкой. Улыбка вызывает во мне недоумение: она явно неуместна, но в ней есть что-то странно-доброе: доброе веселье по поводу чужого да еще детского горя!
Мое недоумение разрешается: черенщик останавливает привод и поворачивая улыбающееся лицо с небольшой бородкой, в которой чуть видны кой где седые волосы, произносит:
-- Сам ходил с кузовом-те. Знаю.
Это мне все раз'ясняет: сам ходил, значит имеет право не очень сокрушаться о других. Теперь счастлив, -- значит, может оглянуться на кузов с улыбкой.
-- Отец-те у меня на вдове женился. Своих у него пятеро нас, я старший 12 лет, да у нее трое. Значит с обчими вместе, всех восьмеро. А сам-те был не очень... слабоват. Кормить нечем. Ну и послал нас-те, старших, с кузовами.
-- Трудно было?
-- Когда не трудно! Люди-те где ещ спят, -- нигде огонька нет, а ты уж в ходу, с кузовом-те, на заре, а то и до зари. Знать, зимой-те, холодно, дороги-те не видать, да иную пору метель. А ты бежи, где чтобы пораньше.
-- Зачем так рано? Ведь спят.
Он опять улыбается своей детски лукавой улыбкой.
-- Иного сам и разбудишь, стучишь в окно. Подай дескать Христа ради. Ну, встанет подаст, что станешь делать. В Новоселках, в кабаке-те по трешнику в субботу сиделец подавал. А 6 верст, ну и бежишь.
Свободное копирование
