26 сент.
В Казани. Вечером выехал на пароходе Якимовых -- "Уфа". Это пароход, делающий рейсы по Белой и Каме. Меня он высадит в Елабуге завтра часов в 6--8 вечера. Пароход битком набит солдатами запаса. По большей части татары, черемисы, вообще инородцы.
27 [сент.]
Теплый, мглистый день. На небе легкие облачка, пропускающие лучи солнца точно сквозь летучую дымку. Левый берег рисуется чорным силуэтом между серебристым небом и серебристой зыбью реки. Тихие, пустынные берега Камы, редкие, но большие села, старинной постройки грузные церкви тяжело выступают в мерцающей мгле теплого дня...
Вечер темный, хотя где-то за разорванными мглистыми (дымными, как любил выражаться Тургенев) тучами -- бродит луна. Порой выглянет и тогда на темной, как чернила, Каме ляжет огненное отражение, -- поиграет, померцает и угаснет. Берег неясен,-- то дальняя полоска, то близкая гора, которая тянется, уплывает, едва заметно меняя свои очертания... Я все читал дело,-- и теперь в воображении все ходит этот нищий Матюнин по вотским селам, пока наконец не лежит у дороги в лесу,-- без головы и с вынутым сердцем. Потом беспощадное честолюбие чиновника-прокурора, талантливые пристава, два с половиной года истязующие свидетелей и производящие все те-же зверства, в каких повидимому совершенно напрасно обвиняют первых попавших под руку вотяков...
А на горизонте, назади, за оставленными пустынными извилинами Камы, -- встает сначала легкий отсвет, который затем становится сильнее. Там, где до сих пор была бесформенная туча,-- теперь обозначаются кроваво-красные полоски. И долго пароход на поворотах идет все в виду этого зарева -- и мне так ясно чудятся под этой полоской -- и суета, и вопли, и причитания. Как будто туча набухла людским отчаянием и смертельной тоской, которые так далеко и зловеще светят среди ночи нашему пароходу, бегущему среди спящих берегов.
Часов в 12 Елабуга. Ряд огоньков, дамба под горой, на горе башня,-- Чортово Городище; застава, спящая деревня "Подмонастырка", у в'езда деревянный домик с фонарем, болтающимся над дверью. Окно тоже грустно светит на темную улицу.
-- Это у вас что?
-- Этапный дом... Рестантов тут пригоняют когда с пароходу.
Я оглядываюсь. Какие-то фигуры чудятся мне или действительно виднеются в избушке. Может быть, здесь дожидаются в эту минуту и несчастные мултанцы!
Развеселили меня только NoNo Веникова, куда наконец меня доставил извощик и которые я описал с великим удовольствием в письме к Дуне {Письмо к А. С. Короленко от 27 сент. 1895 г.-- "Письма" т. IV. См. там-же другие письма В. Г., относящиеся к поездке в Елабугу.}.
В книге, которую мне подала прислужница -- я прочитал во 1-х фамилию "становой пристав Шмелев" (это -- главный свидетель и главный истязатель мултанцев), а во 2-х М. П. Бородин {М. П. Бородин, провинц. журналист, сотрудник "Волжск. Вестн." и "Вятск. Края", знакомый В. Г. по ссылке в Якутскую область.}. Последнее -- почти примирило меня с номерами Веникова.
Свободное копирование
