Дневник (1895-1898) - 54

3 августа 1895

Сейчас был у меня некто Матов, уроженец Княгининского уезда, сидевший по какому-то политическому делу в "Кресте", потом сосланный в Орск, под надзор полиции. Оттуда, по манифесту, возвращается на родину. Рассказывает, что в Орск, около 22-го июня прислан из того-же "Креста" Владимиров, стрелявший в нижегородского губернатора Баранова {Об этом эпизоде см. "Дневник" т. I, запись под 8 сент. 1890 г. и статью В. Г. "Покушение на генерала Баранова в 1890 г.", т. XXXI наст. изд.}.По рассказам Матова, это молодой человек не более 25 лет (теперь), очень худой (может быть последствия "Креста"), с какой-то странной шишкой на лбу, и сам тоже очень странный. Матов -- человек повидимому простодушный -- с некоторым недоумением говорит о его теориях, то и дело прибавляя, что "написано очень хорошо". Владимиров давал ему читать два произведения: "Философия", о которой автор говорит, что со времен Декарта не было еще написано ничего подобного,-- и "Летаргия", нечто в роде утопии, истекающей из "Философии".

-- Философия, знаете-ли, клонится к ограничению человеческого рода... в интересах низшего населения. Он начинает, знаете-ли, с древности, доказывает, что уже тогда заповедь плодитесь и множитесь теряла силу. Она имела значение в то время, когда человечество еще было слабо, нужно было усилить его в борьбе с животным царством. Львы, знаете, всякие чудовища... разумеется, людям нужно было усиливаться. А затем зло явилось уже от размножения. Берет древних пророков, потом секта назареев (sic), величайшим представителем которой является Христос, говоривший, что безбрачие лучше брака, Ориген, а еще ранее в классическом мире Платон. Много начитанности!.. Потом византийский период, евнухи, которые были и учителями, и политиками и артистами... Затем целая литература абортивных средств... Ему говорят, что это безнравственно, но он приводит свои резоны... В "Летаргии" прием, знаете-ли тот-же, как у Беллами {В известном романе "Через сто лет".}. Засыпает и во сне переносится в страну, где социальное зло чрезвычайно усилилось и обострилось. Страдание человечества необыкновенно. И вот, в ихнем там собрании или парламенте русский, Пановский, произносит речь. Речь, знаете-ли, действительно... написана замечательно. Развивает те-же теории и затем предлагает свои средства.

-- Какие-же?

-- Ограничение человеческого рода. Передовые должны прямо оскопляться, а кто не может -- прибегать к абортивным средствам, наконец -- монастыри.

-- Он религиозен?

-- У него свои взгляды на загробную жизнь, а также на астрономию, но монастыри у него не для религиозных целей, а просто, знаете-ли, производство продуктов, но без производства человеческого рода... А на астрономию у него взгляд своеобразный. По принятой теории -- солнце потухает, у него напротив -- разгорается... Все у него разгорается все больше и наконец гибнет...

-- Ну, а что он говорит о покушении на Баранова. Стрелял он или нет? И из за чего он на это пошел?

-- Нет, не стрелял. У них, по его словам был здесь кружок. Ну, Баранов их теснил. Они решили его "попугать", а если понадобится,-- убить. Вызвалось 6 человек, жребий пал на него.

-- Ну, это все оказалось фантазиями. Никакого кружка не было, а предписание убить Баранова, как и другие "письма из Женевы" написал он себе сам. А производит он впечатление ненормального человека?

-- Да, несомненно. Себя он называет фанатиком.

-- Фанатиком чего-же?

-- Ограничения человеческого рода...

-- Ну, что он рассказывает о самом "покушении"?

-- Он говорит, что пришел к Баранову, остались одни в кабинете, он стал говорить Баранову его вины против нижегородского края... Баранов заплакал.

-- Чорт знает что такое! Чего-же он плакал?

-- Да, сам Владимиров говорит, что он удивился. Он ждал, что тот встретит смерть, как боевой генерал... Но он стал на колени и закрылся листом. Ну, тут Владимиров увлекся, положил револьвер около себя и стал говорить. А он, действительно, поговорить очень любит. К тому-же он говорит, что никак не мог убить Баранова. Гуманизм проснулся, пред ним человек беззащитный, закрылся листом... Ну, он говорит, а Баранов высмотрел из за листа и кинулся на него, схватил за руки... Тот видит, что не осилить, вспомнил, как в детстве боролся и дал Баранову "подножку". Оба упали, а тут прибежали люди...

Как известно, уже после этого Баранов взял револьвер, отошел в другой конец комнаты и, со словами: "да он еще заряжен-ли" -- сам выстрелил вертикально в паркет. Половица, с вертикальной почти дырой, хранится в музее архивной комиссии,-- а была она в противуположном (от стола) конце комнаты. Во всеподданнейшем докладе Баранов говорит, что он "не помнит, когда произошел выстрел, вероятно во время борьбы". Что дело было не так, как рассказывает Баранов -- несомненно. Что именно правда в рассказе Владимирова -- сказать очень трудно...

Интересная черточка: Владимиров полагает еще, что для счастия человечества необходимо взорвать остров Великобританию ("поганый английский островишко") на воздух.