Дневник (1893-1894) - 64

11 (23) сентября

В океане 8-й день.

Качка тише, день веселый, с ветерком, который как будто шутя нанесет вдруг облако, сыпнет дождем и понесет его дальше. И так весело смотреть, как косой дождь, колеблясь, несется дальше по морю, застилая часть горизонта и небольшой парусок, ныряющий по волнам...

К ночи океан как будто пожелал оставить в пассажирах La Gascogne -- самое приятное воспоминание -- успокоился и заблистал необыкновенной, обаятельной красотой. Уже во время послеобеденного вечернего концерта (который оживила miss Mórisson), когда пароход наклонялся, -- в окна то и дело заглядывала на несколько мгновений -- серебристая полоса, залитая лунным светом. На пароходе оживление, в столовой появились из глубины кают лица, которых мы не видели с первого дня, концерт был переполнен и вместе -- из рук вон плох. Я ушел бы сразу, если бы не пение m-ss M... A тут снаружи каждый раз, как открывалась дверь -- слышится ласковый плеск и серебряная полоса все мелькает в окнах...

Долго вечером мы, русские, ходили по палубе. По небу перебегали белые облака, сквозные, прозрачные, между ними ныряла луна, море тихо дышало, переливаясь, точно расплавленный металл. По временам, из темного простора врезывался в эту полосу силуэт парохода или парусное судно тихо покачиваясь перерезывало освещенный простор и утопало во мгле... Я соблазнился, сел у электрического фонаря и набросал эскиз этого моря, облаков и эффектов лунной игры, слабый набросок, из за которого однако на меня лично так и взглядывает теперь эта прозрачная, тихая, ласковая ночь... {Набросок этот сохранился в дорожном альбоме В. Г.}Так жаль теперь расставаться с этой необычайной красотой, за которую прощаешь океану его сердитые выходки.

Около 10 часов распространилась весть: On voit la phare au Nord!.. {На севере виден маяк!} Действительно огонек стоял на горизонте, но скоро оказалось что огонек поднялся выше, выступил еще красный внизу... пароход. Через 1/2 часа однако действительно маяк сверкнул над обрезом внезапно и резко. Погас и опять вынырнул... А там потянулся ряд маяков на южном берегу Ирландии и в конце красный огонь Эддистонского маяка. Я с чувством невольной грусти спустился в каюту, где мой немец спал уже с 10 часов.