После совместного завтрака и начавшейся прогулки по городу, посещения храма святого Лаврентия отношения между экскурсоводом и мною становились все более и более дружескими. Я узнал, что Эрна еще никогда не покидала Германию, а поэтому, укрепляя зародившуюся дружбу, я «решил пригласить ее» в Бельгию, чтобы мы смогли также вместе побывать во Франции и Нидерландах. Смеясь, я даже сказал, что в этих странах экскурсоводом буду только я. Подчеркнул, что ее приезд был бы более желательным после окончания войны, конец которой, несомненно, приближается с каждым днем, а неминуемая победа над Россией принесет и окончательную победу рейху.
Слушая, внимательно посмотрев мне в глаза, Эрна совершенно неожиданно удивленно спросила, неужели я верю в то, что говорю. Она сказала, что ее родной брат воюет на Восточном фронте. Если раньше, из Франции, где он тоже воевал, приходили вполне веселые письма, то сейчас – очень грустные. Показав мне на встречавшихся калек и еще не оправившихся раненых с повязками, она заметила, что фюрер, да и большинство немцев не думали даже и предположить, что русские с такой силой будут сопротивляться, защищать свою страну. В Германии многие были убеждены, что, покорив столько стран, имея такую передовую и могучую военную технику, германская армия сумеет полностью уничтожить вооруженные силы, состоящие из малограмотных «диких русских». Сейчас многие, кто в этом был убежден, уже начинают сомневаться, а мать Эрны, плача и причитая, теряет веру в то, что вновь увидит своего любимого сына живым и здоровым.
Признаюсь, что столь откровенное признание молодой немки почти незнакомому иностранцу просто поразило меня. Другое дело, когда об этом приходилось слышать из уст полупьяных офицеров или охмелевших деловых людей, с которыми я был связан в Бельгии по линии моей фирмы, но здесь, в Германии, где, как я был убежден, все находились на подозрении гестапо, где все постоянно боялись агентов или «слухачей» тайной полиции...
Думать, что Эрна сразу отнеслась ко мне как к другу, которому все можно было доверять, вряд ли я мог. В то же время подобные рассуждения заставляли меня, разведчика, задумываться над многими вопросами, в том числе над тем, многие ли немцы так думают, как она говорила? Не пыталась ли Эрна, возможно как тайный агент гестапо, меня подловить? Неужели она прониклась ко мне доверием? Мысленно отвечая на них, я успокаивал себя тем, что наши разговоры с экскурсоводом и сам факт спокойного ознакомления с городом могли быть использованы только мне на пользу!
Свободное копирование
