|
Я никогда не вела дневников, пишу по памяти, в которой начали образовываться трещины и пустоты. Бесконечно перелопачиваю свой пухлый архив. И еще удивляюсь, как из дальних уголков мозговых полушарий, где нервные клетки каким-то образом сохранили записи прошлого, вдруг выплывает давно забытое!.. Ещё
|
|
|
Наш дом стоит на Прядильной улице. Это недалеко от Садовой. Но я еще не знаю, как называется наша улица и что она близко от Садовой. Я даже не знаю, что живу в Ленинграде, что наступил тысяча девятьсот тридцать третий год. Я просто собралась на дачу... Ещё
|
|
|
У нас две комнаты. В маленькой — наши кровати. Там стоит еще круглая печка и отгорожен угол для игрушек. Игрушек у нас много. И почти все сделал папа. Папа работает на заводе. Во дворе говорят, что он похож на врача. «У него такое аристократическое лицо! — говорит Аликова мама... Ещё
|
|
|
Колонна демонстрантов останавливается на Садовой. Я сижу на плече у папы. В руке у меня флажок, на отвороте воротника пальто — красный шелковый бант. Рядом со мной плывут знамена. Колышется красное море. Потом я шагаю рядом с папой. Ботинки у папы большие, широкие... Ещё
|
|
|
Мы шагаем по мягкой песочной дороге и босыми ногами шлепаем по теплой прозрачной воде. Брызги летят во все стороны. Мы подпрыгиваем и топаем сразу двумя ногами. Здорово!
За деревней маленький круглый пруд. Там водятся тритоны и лягушки. Тритоны похожи на ящериц... Ещё
|
|
|
Сегодня мы с подружкой Нонкой при деле. Сначала сидели в нашей квартире и кидали в окно разные вещи. Колька и Вовка стояли внизу и ловили. Нам было интересно дарить вот так — через окно. Мальчишки складывали вещи в кучу и кричали: «Кидай еще!» И мы швыряли. Когда куча стала почти с Кольку, во двор.. Ещё
|
|
|
Так вот, Генка нам заявил, что он — антифашист и потому будет сжигать нехорошие листовки. Генка разорвал несколько книг и стал палить листки прямо на полу. Когда загорелся паркет, стало много дыма. Генка испугался, влез под кровать... Ещё
|
|
|
Со всех концов двора, похожего на глубокий колодец, с визгом и гиканьем несутся ребята. Так бы и играли целый день. Только взрослые нас не понимают. Скоро будут звать: кто просить, кто приказывать, кто уговаривать. А тетя Дуся, наша дворничиха, наша дворовая воспитательница, обязательно скажет:... Ещё
|
|
|
На улице около сорока градусов. Наступил морозный январь 1938 года. Мы живем за Тверцой на Новобежецкой улице. В нашей квартире всего одна комната, и та проходная. Около малюсенького окошечка две кровати, больше ничего не помещается. В большой кухне — огромная печь... Ещё
|
|
|
Под боком молочного завода, то есть под боком церкви, в довоенные и послевоенные годы складировали прозрачные куски льда размером примерно метр на метр. Зимой были такие морозы, что воды Тверцы, несмотря на большую скорость течения, промерзали на большую глубину. Ледяные кубики пересыпали древесными Ещё
|
|
|
Кто-то нам сказал, что Елена Петровна — графская дочка. На ее комоде стоят всякие интересные вещицы. В золотой круглой витой рамочке — зеркало. Около зеркала пудреница. В ней золотая пудра. Рядом стоят игрушки из фарфора. Елена Петровна не разрешает их трогать... Ещё
|
|
|
— Вставай, поднимайся, пора-пора-пора! — пел пионерский горн. В трусиках и майках мы вылетаем на берег Волги, делаем зарядку, умываемся. От утренней росы ноги становятся мокрыми. Свежее утро вместе с ослепительным солнцем бодрит, создает хорошее настроение... Ещё
|
|
|
Во время налетов мы прятались в укрытиях. Укрытия — щели, как их называли, — напоминали узкие норы. Взрослые рыли длинные ямы, обкладывали их досками, сверху делали настил.
— Коллективный гроб, — невесело говорили любители пошутить... Ещё
|
|
|
У дороги за городом стояли три машины. Рядом с легковой лежал полный мужчина в меховом пальто. В кабине грузовой сидели двое: женщина и дяденька-шофер. Их широко раскрытые глаза смотрели вперед. Шофер, крепко вцепившись в баранку, казалось, замер... — Они мертвые? — спрашиваю я. — Мертвые... Ещё
|
|
|
Деревня совсем близко от города. Нам повезло. Немцев нет. Поселились в доме, где раньше был колхозный детский сад. Собака Пальма дорогой потерялась. Что скажет Манефа Федоровна? Вернется с фронта, а мы собаку не уберегли. Все уверены, что с немцами скоро все будет покончено... Ещё
|
|
|
Тетя Шура, сестра тети Маши-поварихи, маленькая сухонькая женщина. Она все время курит и молчит. А теперь она и не курит, нет курева. Спросить у солдат стесняется. Ведь никто из женщин не курит! Поэтому она еще больше молчит. За целый месяц я только один раз слышала ее тихий взволнованный голос... Ещё
|
|
|
А вечером на улице словно фонари понавесили — так светло. Темное морозное декабрьское небо разлиновано, как тетрадь по русскому языку. Откуда-то из-за леса, как будто лампочки иллюминаций, сплошным потоком бегут красные пунктиры. — Что это? — спрашивают все друг у друга. — Это — наступление.. Ещё
|
|
|
Шестнадцатого декабря 1941 года город Калинин освободили. Мы возвращались домой... На месте нашего двухэтажного дома, в котором мы жили, одна кирпичная стена да остатки дымящегося пола. Под окном нашей бывшей комнаты мама разгребла снег и нашла чудом уцелевшую дамскую сумочку, в которой хранились... Ещё
|
|
|
Живем мы в больнице, что в деревянной небольшой церкви напротив нашего бывшего дома, в кабинете врача. На улице валяются всякие вещи, но мы их не берем. — Хозяева найдутся, — говорит мама, — стыда не оберешься! У нас больничные железные кровати. Одеяла сшили из лоскутов плакатов... Ещё
|
|
|
«В школу! В школу!» — передается по цепочке от дома к дому радостная весть. В школе холодно. Каменное здание промерзло насквозь. Поэтому, идя на занятия, каждый несет полено. Надо учиться. Не пропадать же учебному году! И когда только школа прогреется?! На уроках сидим в пальто, шапках, платках,.. Ещё
|
|
|
Свободное копирование
