Вот почему во всех странах, без исключения, все принципиальные и сильно чувствующие люди, все, кто дорожил достоинством своего отечества, кто был проникнут чувством независимости, а также честолюбием и мужеством, - все единодушно составили оппозицию Наполеону.
Спрашивается, какая партия стояла тогда на его стороне? На это можно ответить, что такой партии вовсе не существовало. Наполеона поддерживали лишь те, у кого страх пересиливал все другие соображения и кого всюду заклеймило общественное мнение. Сторонников Наполеона становилось больше в такие моменты, когда укреплялась мысль о бесполезности какой бы то ни было оппозиции, о том, что противодействие Наполеону повлечет за собою лишь новые бедствия. Но, - повторяю еще раз, - партия Наполеона держалась лишь страхом перед ним. Как только ослабевал этот страх и действительные чувства прорывались наружу, эта партия тотчас рассеивалась, и все голоса сливались в общий протест против человека, который превратился в обыкновенного тирана, и всюду стремился поработить всех и каждого под свое иго.
С самого начала царствования Александра роль России, как мы уже говорили, благодаря образу мыслей государя, могла быть только ролью примирительницы между партиями и державами, политика которых носила все признаки взаимного ожесточения. Под влиянием тех же побуждений, император склонился на уговоры Пруссии и согласился принять участие в запутанном вопросе о земельном вознаграждении Германии. В этом деле представители заинтересованных партий позволили себе разного рода пристрастные и корыстные действия, мало приличествовавшие их званию. Это не соответствовало чистым намерениям императора, который, хотя и поддерживал требование родственных ему принцев и относился немного пристрастно к Пруссии, все же не имел другой цели, как с соблюдением возможно большей справедливости вывести Германию из запутанного положения, в которое ее ввергли революция и войны Франции. Русское правительство, в силу одушевлявших его тогда идей, способно было заставить взволнованную Европу прислушаться к голосу мира и к призыву к общему соглашению. Характер государя и его министров, всегда оказывающий большое влияние на ход событий, должен был придать еще более твердости образу действий русского правительства и расположить всех с готовностью и с доверием откликнуться на его призывы.
Граф Панин своим образом мыслей и всей своей личностью, вплоть до наружности, мог внушить иностранцам одно лишь недоверие. Но заменивший его гр. Кочубей и, в особенности, канцлер гр. Воронцов обладали в высокой степени теми свойствами характера, которые располагают к себе даже наиболее враждебно настроенные партии. Канцлер искренно желал устранить затруднения, успокоить вражду, поступать справедливо, вникая в доводы каждого. Он говорил всегда спокойно, мягко, с достоинством, не раздражаясь возникавшими неприятностями. Каждый раз, когда в Европе загоралась вражда, не перестававшая вызывать войны, Россия всегда предлагала свое посредничество, на которое никто искренно не откликался и которое всегда отклонялось, в особенности - Францией.
"История консульства и империи" заключает в себе историю Европы до конца царствования Наполеона. Это поистине громадное произведение всегда возбуждает интерес, поддерживаемый искусным изложением; оно полно подробностей, включенных в рассказ, с целью заинтересовать и осведомить читателя, невольно удивляющегося такому обилию глубоких практических знаний по разным отраслям администрации и политики. Приступая к составлению своего прекрасного труда, Тьер был влюблен в своего героя, но это не помешало автору по мере разработки предмета отнестись к нему беспристрастно и даже строго. Тьер всегда стремится к беспристрастию, и большей частью это ему удается; но я все же позволю себе заметить, что в некоторых случаях он не следует до конца столь важному для историка долгу беспристрастия.
Несколько пренебрежительный тон, которым он говорит о молодых друзьях русского императора, кажется мне не вполне справедливым. Эти люди не все уж были так юны. Граф Кочубей, Новосильцев и новые министры были в таком возрасте, который нельзя назвать крайней молодостью. Как бы то ни было, этому кружку принадлежит большая заслуга, так как он вывел Россию из роковой бездны. Беспорядок и распущенность были заменены благоустроенным и точно определенным управлением, и русская империя сравнялась, наконец, с другими правильно организованными европейскими странами. Что же касается внешней политики, то желание направить русское честолюбие к достойной и справедливой цели, мне кажется, не заслуживает той немного строгой критики, которой подвергает его Тьер.
Свободное копирование
