Как бы там ни было, поставленный судьбой во главе внешней политики России, я находился в положении солдата, заброшенного в силу дружбы или случайности в чужие ряды и потому сражающегося с особым усердием из-за чувства чести и из-за того, чтобы не оставить своего товарища, друга или господина. Александр, смею сказать, был для меня в то время и товарищем, и другом, и господином. Его безграничное доверие ко мне обязывало меня как честного человека служить ему как можно лучше, и вызывало во мне желание привести, насколько было возможно, в блестящее состояние дела России, пока они находились в моих руках. К тому же я твердо верил, что мне удастся примирить стремления, свойственные русским, с гуманными идеями, направив жажду русских к первенству и славе на служение общечеловеческому благу. Это была великая, но и далекая цель, к которой надо было идти с большой последовательностью и настойчивостью. План был громаден; необходимо было хорошо обдумать его и проявить много терпения и искусства при его выполнении. Я воображал, что все задуманное мною в этом направлении в достаточной степени удовлетворит национальную гордость русских.
Я хотел бы, чтобы Александр сделался, в некотором роде, верховным судьей и посредником для всех цивилизованных народов мира, чтобы он был заступником слабых и угнетаемых, стражем справедливости среди народов; чтобы, наконец, его царствование послужило началом новой эры в европейской политике, основанной на общем благе и соблюдении прав каждого.
Мысль эта не покидала меня; я постоянно был занят ею и старался найти для нее формы, применимые на практике. С этой целью я составил собственный политический план, который и разослал циркулярно всем нашим представителям при иностранных дворах. В циркуляре этом, который должен был служить введением к моей новой политической системе, им предписывалось поведение, полное сдержанности, справедливости, честности и беспристрастного достоинства.
Я долго работал над достижением этого политического плана, в основу которого вложил принципы, подробно изложенные мною позже в труде "Опыт о дипломатии" (Essai sur la diplomatic). Я упорно разрабатывал свой план наряду с занятиями текущими делами. Но я не пожал плодов; этому помешали бесчисленные трудности, вставшие на моем пути, и быстрый ход тех событий, которые привели к моему падению. Но все то время, как я оставался у дел, направление их было тесно связано с этими принципами, хотя и не всегда в такой степени, как бы мне хотелось.
Жизнь нередко заставляет нас медлить с осуществлением своих идей и видоизменяет их применительно к течению событий... Приходится соглашаться на уступки ради избежания многочисленных затруднений, которые обнаруживаются на каждом шагу; уступки печальные и часто совершенно разбивающие самые дорогие, долго обдумывавшиеся наши планы.
Свободное копирование
