Интимные отношения, завязанные Разумовским в Вене и раболепство Алопеуса перед знатными берлинцами были причиной многочисленных неточностей, попадавшихся в присылаемых ими рапортах. Озабоченные, больше чем следовало, желанием сохранить во что бы то ни стало хорошие отношения России с этими державами, они часто совершенно уничтожали впечатление от наших представлений, произвольно смягчая их содержание. Чтобы избавиться от столь большого неудобства, император решил послать в Берлин Винцингероде, о котором я уже упоминал. Винцингероде, скорее предубежденный против Пруссии, чем расположенный к ней, решил ничего не замалчивать о военных приемах этой державы и о неустойчивой политике ее государственных людей. Сообщенные им сведения подавали мало надежды на то, что в случае разрыва России с Францией можно ожидать содействия от Пруссии.
Невозможность полагаться вполне на сведения, даваемые графом Семеном Воронцовым, вызвала посылку в Англию еще одного лица. То был Новосильцев. Выбор этот, одобренный канцлером, удовлетворил также и графа Семена. Во время своего последнего пребывания в России, он ближе познакомился с Новосильцевым и оценил его ум и политические взгляды. Новосильцев получил приказ проехать через Берлин, чтобы позондировать настоящие намерения этого двора, а затем отправиться с этой же целью в Лондон. Он должен был в случае необходимости побывать также и в Париже, чтобы предложить там условия, которые наиболее способствовали бы сохранению мира. После ухода графа Моркова самыми видными представителями русской дипломатии остались граф Разумовский и граф Семен Воронцов.
Дружба канцлера и высказанное им обо мне хорошее мнение весьма способствовали устранению размолвок, которые могли бы возникнуть между старыми русскими дипломатами и молодым поляком, обязанным руководить ими.
Свободное копирование
