8 сентября 1938 года. Жигули.
Ночи опять стали тёплыми. Утром выехали на работу в Усинские горы в районе реки Усы. Всю дорогу Салтыков возится с Шурой, давит её, щупает, а та визжит во всё горло и рада. Мне становится стыдно за Петра Фёдоровича — человеку 36 лет, семейный, и всё свободное от жены время играет с 17-летней девочкой, годной ему в дочери.
Осматривал Молодецкий курган. С его вершины открывается замечательная панорама на Волгу с её старицами и протоками. С вершины видна вся Берёзовская гряда гор и вдали — село Усолье с белеющей разрушаемой церковью, а на юге, в верховьях Жигулёвского оврага, видно всё село Жигули. Я долго стоял и любовался широкой красивой панорамой и сожалел, что этого же не видит моя дорогая Варюшечка, что мы сюда с ней не слазили. Скорее бы пришло от Варюшечки письмо! Я не успокоюсь до тех пор, пока Варюшечка не пообещает мне, что договор наш (о женитьбе) мы выполним, хотя бы и с задержкой.
Написал сегодня письма своим друзьям: Лёше Михайлову в Якутию и Володе Леонову в Наро-Фоминск в военный городок.
Рабочие работают хорошо, завтра ставлю их на рытьё новых шурфов, а с 10 сентября и всех других, чтобы к 13 сентября закончить этот район. Потом поедем в Усолье. Завтра отправлю возчика в Усолье за хинином и почтой. Как хочется мне получить хорошее письмо от Варюшечки!
Вечером с рабочими ходили гулять, зашли в клуб (пусто, одна сцена), потом в столовую пить пиво. Салтыков вытащил на улицу кипрегель и в него, как в телескоп, рассматривал цирки Луны, Венеру с её спутниками, Сатурн и красный Марс.
Свободное копирование
