11 апреля. Москва.
Всю ночь думал о Варюше. В такие дни мне холодно: накрылся двумя одеялами, но согреться никак не мог.
Утро пасмурное, но температура +4. Надо заниматься, но я не могу. Перевёртывается вся моя жизнь, теряется цель жизни, и ясно, что тут не до занятий. Отобрал и пересмотрел все фотографии с Варей. Насчитал их 29 штук (и три маленьких). В ближайшее время поснимаю ещё, теперь мне дорога каждая вещь, напоминающая о счастливых днях, проведённых с Варюшей. Разобрал её письма. Среди них самые разнообразные и часто совершенно противоположные по содержанию, одно опровергающее другое. Я буду жить только надеждой, что Варюша в конце концов будет моей. Сделаю всё, чтобы быть лучше, чтобы занять подобающее положение среди геологов, и, главное, в Варюшином сердце. Хочу составить специальный фотоальбом с Варюшиными фотоснимками, альбом моего ускользающего счастья.
Завтра к четырём часам дня поеду к Варюше: она просила сфотографировать её на участке за беседой для стенгазеты (Варюша — лучшая пропагандистка). Сниму её одну. Потом будем заниматься. А 18 апреля она обещала приехать ко мне. Я буду в эти дни счастливым человеком, а в будни, когда буду вспоминать, что это счастье от меня ускользает, я буду самым ничтожным человеком…
Апрель и май решат дело окончательно. Хотя Варя и говорит, что её ответ не изменится никогда, но я имею основания в этом сомневаться. Во всяком случае я буду ждать терпеливо и долго.
Днём оставаться один я уже не мог. Поехал в общежитие к Лёше Михайлову, но к нему пришла прошлогодняя Вера (он с ней теперь «занимается»), и мне нечего было делать. Поехал обратно домой. Холодно, сыро, идёт мокрый неприятный снег. У трамвайной остановки какой-то пьяный человек громко плачет. Плачет и природа. И мне хочется плакать... Как-то грустно и страшно.
Пришёл домой, когда уже начало темнеть в комнате. Ох, как мне всё надоело. Пытался читать Флобера, но прочитанное не доходит до сознания... А затем заснул тяжёлым сном.
В девятом часу — звонок по телефону. Варя говорит о том, что у неё заболела голова, и она не могла до конца сидеть в институте, уехала с лекций домой. Поговорили обо всём, затем я предложил Варе заниматься топографией и приехать к ней. Сначала не согласилась, говорила, что ляжет спать. Но только сначала... С радостью поехал к Варюше.
Топографией занимались серьёзно, перед прощанием немного целовались. На душе стало легче и светлее, но в глубине мозга бродят мысли, что всё же конец, что я себя напрасно обманываю надеждой.
Свободное копирование
