7 марта 1938 года. Москва.
Утром работал в институтской лаборатории, работал автоматически, почти ничего не соображая. Какая-то апатия ко всему. К тому же действует небольшой грипп, отнимая много сил. Взял у В. Макарова (дипломника) геологическую карту и предварительный отчёт Гнедина. Между прочим, Гнедин сейчас в Москве, я его встретил в институте. Хотел зайти перед отъездом в Уфу. Говорит, что с Башнефтью почти всё кончил и хочет ехать на Камчатку на 3-5 лет: поднять свой авторитет и выяснить отношения с женой (они не из хороших).
Соня Розовская начала обрабатывать под микроскопом шлифы известняков для изучения фузулин карбона Среднего Урала (район Мракова). Решила специализироваться по части микрофауны, это и её дипломный проект.
Приехал домой. Спал. Читал газеты. Опять спал. Какая-то скука. Я почувствовал какую-то сильную усталость, нелепость жизни. Да, мне надоело жить. Я даже хотел бы так заболеть, чтобы умереть. Самому себя уничтожить сейчас было бы для меня трудно, но вынужденной смерти сегодня я был бы даже рад.
Завтра у нас в институте вечер, посвящённый Международному женскому дню. Приглашал Варюшу. Вечером звонил ей. Сначала резко отказывается прийти на вечер, говорит, что занятия кончаются в 8 часов вечера, после чего она пойдёт на участок агитировать, а потом она устанет, и будет поздно (по времени). Я долго уговаривал Варю, так как без неё оставаться не мог. Наконец, она сдалась, предложив приехать к Пироговке полдесятого вечера, где и встретимся.
Я немножко успокоился. Как нелепо построена жизнь! Чем больше думаешь, тем хуже получается.
Свободное копирование
