29 сентября 1937 года. Москва.
Намучившись во вчерашний день, спал долго, но болезненно. С утра встретил Николая Цитенко и пошли с ним в Геологический музей им. Карпинского при Академии наук (на Б. Калужской ул.), где выставлены образцы пород, приготовленные к XVII Международному геологическому конгрессу. Большая сводная геологическая карта СССР.
Большое количество образцов слишком утомляет за одно посещение. Приду сюда ещё раз специально для изучения некоторых, интересных мне, образцов.
Из музея мы пошли в ЦПКиО в Нескучный сад, где Николай обучал меня искусству фотографирования лейкой. Агитирует меня за зиму заработать на лейку и весной приобрести. Хорошая мысль.
Внешне всё идёт хорошо... внешне. Но как только вспомню о Варе, ноет сердце, становится не по себе. Сегодня вопрос решается ОКОНЧАТЕЛЬНО. В душе я уверен, что Варя не поступит так, как она поступила; но если начинаю думать о том, что она мне говорила, как себя вела, начинаю видеть, что Варя останется при своём решении. Кому больше верить, душе или логическому умозаключению? Любит ли Варя? Когда я был на практике в Молокановской, она дала понять, что любит. Но так ли это? Уверен.
К вечеру читаю Бальзака. Но чтение идёт невнимательно... Каждый телефонный звонок отдаёт дрожью в сердце. Звонит Володя. Говорит, что вчера проводил жену к родителям во Владикавказ. Приглашает идти сегодня в кино. Но разве я могу?
В 7:20 вечера, наконец, звонит Варюша (я ей хотел звонить в 7:40 вечера, когда она должна прийти из института). Разговор очень короток, но как много он говорит. Даже не здоровались. Она начала с самого главного:
— Миша, можешь прийти. Я ошиблась. Придёшь?
— Да.
— Но ты ведь тоже был виноват.
— Не знаю. Может быть и так.
— Приходи. Жду к восьми часам.
Вся тяжесть почти упала. Как встретимся? После Вари сразу звонит однокурсница Вера Шебаршина, приглашает завтра на именины. Отказаться неудобно (Верочку обидеть я не могу), но и обещать трудно. А затем звонок от Анатолия Боброва, говорит, что решил гулять и просит адрес Любы Кондратьевой. Анатолий молодеет!
В полдевятого я у Варюши. Но поговорить наедине не пришлось: после меня влетела её подруга Люба. Зовёт нас к себе. Пошли. Люба задумчивая. Пошла в баню, оставив нас вдвоём. Разговора о случившимся не было. Варя об этом не хочет вспоминать, я ещё больше. Но кое-что я всё же хочу знать. Спросил, почему она изменила своё решение только после письма, хотя в письме я ничего нового не написал. Она говорит, что в письме нашла много нового, чего она не знала (я догадываюсь, что она это знала, но не была уверена в своём знании). Немного танцевали, а больше целовались. Варюша стала не такая, как была, стала проще, доверчивей. Действительно можно сказать, что не было бы счастья, да несчастье помогло.
Завтра пойду к Вере Шебаршиной на день рождения, Варя говорит, что обижаться не будет. Будет сидеть дома.
Наступила холодная погода. Сегодня только +6. Эпидемия в квартире на кошек; дохнут кошки; уже подохло больше шести за несколько дней. Можно ли везти сюда собачку Бойку?
Свободное копирование
