11 марта 1937 года. Москва.
Погода уже весенняя. 8 марта закончился конькобежный сезон, так как солнце растопило лёд. Вместо катка я нашёл другое увлекательное занятие: танцы. Начал учиться танцевать в институте. Сначала с одной вертлявой девчонкой со второго курса, затем с молодой секретаршей по студенческим делам института, пышногрудой дивчиной, учащейся вечерних курсов по подготовке в ВУЗ. С ней пошло гораздо веселее.
Вчера было бурное комсомольское собрание геологоразведочного факультета. Бурное, потому что стоял вопрос об исключении Лены Барс из комсомола. На неё набросилась вся группа во главе с Глуховым, Ярошенко и Афанасенковым, обвиняя её в использовании своего служебного положения (в ИГИ), знакомстве с Сулиным, подхалимстве, карьеризме. Против этого очень яростно выступил Николай Цитенко, затем Федя Алексеев и некоторые другие. Собрание затянулось до 11 часов вечера. В результате Лене дали только выговор, а о склоке в группе 32-Г-91 будет стоять особо.
Меня, наконец, перевели из кандидатов в члены ВЛКСМ. Целых 6 лет тянется это дело. Сегодня с Аней Егоровой пошёл в кино. Дует сильный неприятный мокрый ветер. Крупный рыхлый снег лепит глаза. Погода неприятная. Смотрели кинокартину «Путешествие в Арзрум» (к 100-летию смерти Пушкина). Паршивая картина, несмотря на хвальбу в газетах. Такую картину надо ругать, а не хвалить.
Аня скоро уезжает на работу в Сочи. Уже давно прошло прежнее очарование Аней. Я узнал её лучше, но она стала мне чужой, так как редкие свидания сильно удаляют мало знакомых людей, даже сильно увлечённых вначале. Сидел я с Аней и думал: зачем я обманываю себя и её? Не лучше ли просто забыть Аню? Тем более, она сама по себе забывается. Я уже не нахожу удовольствия от близости Ани, от разговоров с ней. Хватит!
Свободное копирование
