В Москве мы пробыли недолго. Наш путь с Татьяной лежал в Севастополь. Но картина столицы и упоенного своей властью и мощью государства у меня прочно связана с этим коротким пребыванием в Москве 1948-го года.
Своеобразным запечатленным символом того времени для меня является одна из мемориальных досок на доме № 2 по улице Серафимовича, бывшей Всехсвятской. Дом этот после постройки называли "Домом правительства", а теперь, с легкой руки Ю. Трифонова, он стал "Домом на набережной". По числу увековеченных фамилий его стены напоминают кремлевскую стену за мавзолеем на Красной площади. На доске, о которой идет речь можно увидеть изображение и прочитать слова: "В этом доме с 1939 по 1946 год жил и работал народный артист СССР композитор Александр Васильевич Александров". Бронзовый композитор смотрит в вечность одетым в мундир с погонами генерал-майора... Государство демонстрировало образцовое слияние материальной формы и духовного содержания. Я воспринимал это как должное.
После заливаемых поздними осенними дождями Ленинграда и Москвы Севастополь встретил нас теплым ослепительным солнцем, ни с чем не сравнимым запахом моря и какой-то античной красотой своих руин. Именно руин, а не развалин. Вокзала не было, вместо него стоял пульмановский пассажирский вагон без колес. Над крайним окном у него висела от руки написанная табличка: "Касса". Рядом с вагоном в подвале разрушенного здания помещалась небольшая камера хранения. Туда мы с Татьяной сразу же сдали наше семейное имущество: чемодан с несколькими татьяниными платьями, тетрадь со стихами, мою парадную тужурку с брюками, белье, и по паре выходной обуви. Мое белье было немецким трофейным. Кроме того, было еще одеяло, полученное, как и белье, в Адмиралтействе уже после выпуска. Неженатым офицерам одеяла не давали: на корабле и так дадут.
Свободное копирование
