В это время барон, желая подвинуться к столу, выломал ручку у кресел и ножку у стола; две тарелки и стакан легли костьми при этом членовредительстве: "мертвии сраму не имут". Барон не потерялся, начал доказывать, что это не его вина, а вина непрочности мебели, для объяснения чего изломал еще кресло и этажерку и был очень доволен, что оправдался.
Подали сыру, единственный съестной припас, который важивался у Ника. Сыр великая вещь на оргии: от него делается жажда. В одно мгновение ока плачущее, рябое дитя Швейцарии исчезло.
-- Прежде нежели мы совсем пьяны, вот вам предложение, -- сказал Ник. -- Кто хочет на целый день ville-giare {поехать за город (итал.).}, подышать чистым воздухом, побыть не в Москве, а на воле хоть день?
-- Превосходная мысль, -- подхватил Ritter.
-- В Архангельское,-- прибавил студент,-- у меня там есть квартира.
-- Все же это не имеет основания, -- сказал магистр, услыхавши голос студента.
-- В Архангельское, -- повторило несколько голосов.
-- Давай шампанского, -- кричал оратор, у которого вино, казалось, испаряется с словами. -- Надобно выпить за здоровье прекрасной мысли и прекрасного определения ее.
Пробки хлопали, шампанское лилось вон из бутылок и исчезало. Дым табачный сгущался. Кто-то запел:
Ah! vers une rive
Où sans peine on vive,
Qui m'aime me suive!
Voyageons gaiement.
Ivre de Champagne,
Je bats la campagne,
Et vois de Cocagne
Le pays charmant*.
* Ах! Кто меня любит, пусть следует за мной к тем берегам, где живут без печали! Весело пустимся в путь! Опьяненный шампанским, я странствую и вижу Кокань, очаровательную страну блаженства (франц.).
Всеподхватили:
Terre chérie,
Sois ma patrie
Qu'ici je ris
Du sort inconstant *.
* Любимая земля, будь моей родиной, где я могу посмеяться над непостоянной судьбой (франц.).
-- За здоровье друзей! -- провозгласил оратор, пуская отчаянной параболой по воздуху пробку, и в одно мгновение выпитые стаканы рассыпались черепками по полу. Все вскочило, перемешалось, сбилось, зашумело вдвое. Кто целуется, кто вздыхает, кто подымает с полу кусочек сыру. Всем кажется чрезвычайно весело. Барон уродует в своих объятиях всех встречающихся и подметается к этико-политическому кандидату, который сидит у раскрытого окна, рыдает и, как дон Карлос и Юлий Цезарь, приговаривает: "Двадцать четыре года и ничего не совершил для человечества, для вечности!" В отчаянии, сильной рукою он ударил по стоящему перед ним стакану и раздробил его. Стекла врезались в руку, кровь полилась. Барон как бы протрезвился, схватил руку кандидата, стал вынимать стекла, мочить водою и завязывать платком.
-- Что рука, -- говорит кандидат, заливаясь слезами, -- прах, тлен! дух, вот жизнь! Хочешь, выброшусь за окно?
-- Лучше выйдем в дверь и влезем в окно, -- предлагает барон.
Магистр сердится, что заперта дверь, пробуя отворить зеркало в камине, а дверь -- с противоположной стороны.
-- Магистр прав, надобно освежиться, выйдем на воздух, голова кружится. Видно, и я выпил лишнее.
Bon!
La farira dondaine.
Gai!
La farira dondé * .
* Хорошо! Весело! (франц. -- Остальная часть припева состоит из слов, не имеющих определенного значения.)
Свободное копирование
