Видите ли у камина худощавого молодого человека {Алексей Николаевич Савич. (Прим. Т. П. Пассек.)}, белокурого, несколько бледного, в вицмундирной форме, с неумолимой речью, -- это магистр математического отделения, представитель материализма XVIII века, столько же неподвижный на своем коньке, как и барон на своем. Он держит за пуговицу молодого человека {Н. Сазонов. (Прим. Т. П. Пассек.)} с опухшими глазами и выразительным лицом. Магистр в коротких словах продолжает спор, начавшийся у них года за два, о Бэконе и эмпирии. Молодой человек, прикованный к этому Кавказу, испещренному зодиаками, одно из тех эксцентрических существований, которые были бы исполнены веры, если бы их век имел верования; неспокойный демон, обитающий в их душе, ломает их и сильно клеймит печатью оригинальности. Он больше образами, яркими сравнениями отражал магистра.
-- Направление, которое начинает проявляться, -- говорил он, -- вспять не пойдет, материализм сделал свое и умер. Вандомская колонна -- его надгробный памятник. Германские идеи, проникающие во Францию...
Магистр не слушал студента, даже закрывал глаза, чтобы и не видать его, и продолжал со всем хладнокровием математика, читающего лекцию о мнимых корнях, и со всею ясностию геометрического анализа, употребляя одни, законом определенные формы доказательства a contrario, per inductionem, a principio causae sufficientis {от противного, путем наведения,по принципу достаточного основания (латинские термины формальной логики).}.
-- Итак, приняв это положение, следует вопрос, которое состояние наук выше, которое дало более приложений и принесло положительнее пользу? Разрешив его, мы естественно перейдем к главному вопросу, от которого зависит окончательное решение всего спора...
С тех пор магистр окончил нивелирование Каспийского моря, студент объехал пол-Европы, а спор еще не кончился, и сами видите, остался только один вопрос.
Свободное копирование
