Телевидение познакомило нас с одним из талантливейших актеров сегодняшнего дня — Александром Калягиным. Его светлый, детски-чистый Пикквик сразу завоевал зрителя. Удача была такой полной, что захотелось сказать — родился великолепный мастер с огромным будущим. Мне очень нравятся работы Евгения Леонова, актера счастливой судьбы, актера редкой органики. Я сказал бы, что тема всей его актерской жизни — доброта. Вероятно, поэтому и стал он так любим народом. Леонов не только взыскательный художник, он еще и великий труженик: сколько он сыграл, уму не постижимо, и сколько всему этому отдано сердца! Я очень люблю С. Любшина — какое доброе и светлое дарование! И я рад, что он нечасто мелькает на экране — значит, ищет работы значительной, по душе. Я люблю Олега Табакова, хотя бывают и у него промашки, — раздумываю, за что люблю? За мягкость, за детскость его души и глаз, за доброту, за светлое начало во всем его творчестве. Ныне я услышал его «Теркина». Прочитанный в дни сурового праздника Победы, он не может не проникнуть в самую душу каждого, кто пережил войну. Как он здесь мудр и светел, какое редкостное сочетание нежности души и суровости времени. Мне кажется, что А. Твардовский, великий поэт нашего времени, поэт, перед которым все мы в долгу, прочитан Табаковым так глубоко и зрело, так сердечно, что можно сказать — Теркин родился второй раз!
Наконец, я узнал и оценил неистовое дарование Владимира Высоцкого — жалею, что не мог видеть его Гамлета, — и понял, почему обрел он такую любовь зрителя: это был щедрый талант!
Я жду новых работ Б. Тенина, В. Гафта, И. Чуриковой, О. Янковского, Ю. Каюрова, О. Басилашвили, Е. Симоновой. Пусть простят меня те, кого я не назвал, — новых талантливых актеров достаточно много.
Не могу не сказать отдельно о Екатерине Максимовой, которая стала моей радостью в искусстве. Сколько высочайшего мастерства, сколько очарования принесла она в вытанцованные ею образы Галатеи и Анюты! Очарование — вот то, что сейчас бывает редко; оно как-то вышло из употребления и подчас подменяется дешевым кокетством. Максимова полна не только хореографического, но и актерского совершенства! Желаю ей, а также Владимиру Васильеву, выступившему в «Анюте» как хореограф и превосходно исполнившему роль отца, удачи и смелого продолжения поисков теабалета, начатых на такой высокой эстетической ноте.
Телевидение дало нам возможность не только увидеть, но близко наблюдать и ушедшее поколение крупных мастеров, чье искусство, к счастью, было запечатлено на пленку, пусть робко. Мы увидели старого В. Н. Давыдова, хоть и ограниченно, в шутейном перевоплощении в образ старухи. И как жаль, что кино не поймало и не зафиксировало для нас хотя бы кратких кусков из его ролей. Как приходится сожалеть, что не могли быть запечатлены театральные — подчеркиваю, театральные — работы М. А. Чехова, потому что Чехов «Человека из ресторана» вовсе не тот мастер, который так поражал в театре! Мы изредка получаем возможность увидеть В. И. Качалова — Барона, И. М. Москвина — царя Федора, М. М. Тарханова — Булочника, Б. В. Щукина — Булычова, В. Н. Пашенную — Вассу Железнову. Великие мастера прошлого не канули в Лету, хотя труд их запечатлен очень кратко. Хотелось бы, чтобы при нынешних технических возможностях телевидение не пропускало интересных явлений в искусстве, не потеряло бы в ежедневном потоке и массовости те драгоценные кадры, тот своеобразный золотой фонд, который нужно сегодня угадать, зафиксировать и сохранить для будущих поколений! Такими драгоценными зернами, на мой взгляд, являются работы Г. С. Улановой, Ф. Г. Раневской, М. А. Ульянова, выступления Ираклия Андроникова, Г. А. Товстоногова, С. В. Образцова, вечера писателей Ф. А. Абрамова, М. Н. Алексеева, В. П. Астафьева — опять боюсь пропустить или обидеть кого-то случайно — они очень важны и в дальнейшем станут достоянием театральных вузов, вечно живой связью театральных поколений. Примером такой записи на телевидении может служить запись репетиции Д. Д. Шостаковича, где камера сумела подсмотреть и зафиксировать всю сложность и всю мучительность его труда.
Свободное копирование
