Совсем недавно я увидел, точнее будет сказать, услышал, именно услышал, по телевидению Дмитрия Николаевича Журавлева, который читал страницы гибели Пети Ростова из романа «Война и мир». Должен сказать, я был потрясен. Телеэкран и слово мастера в высоковыразительной и художественной форме принесли это чудо в наши дома, в час нашего краткого досуга. Чутьем художника и, конечно, огромным трудом мастера Дмитрий Николаевич проник во все, казалось бы, мелкие подробности происходящего, не задерживаясь на них специально и ничего не раскрашивая, но рисуя нам все вместе, на одном дыхании, ничего не пропуская, ничего не изображая, лишь внутренне охватывая каждый образ, будь то Петя, Наташа, мать или старик Ростов. Какой незримый труд видится мне за этим, казалось бы, легким скольжением по страницам романа! Какое единение с Толстым, какая любовь и верность ему, какое благородство исполнения! Помню, я долго сидел потом у телевизора, уже выключив его, под глубоким впечатлением и благодарный размышлял над тем, как сильно может быть слово гения, если оно попало в мудрые руки, не подправлено, не подыграно, а только лишь угадано, прожито именно в том настроении, в каком написано оно автором. Я сам чтец, я понимаю, что эта работа заняла много лет жизни.
И мне вспомнилась еще одна, казалось бы, непримечательная передача, вызвавшая во мне те же чувства благодарности исполнителю. Это была кратко мелькнувшая в рассказе о музеях Москвы минута, где тот же Дмитрий Николаевич Журавлев слушал реставрированную запись А. Блока и неторопливо, не то чтобы прочел, но как-то возродил в блоковской тональности и мелодике только что прочитанное автором стихотворение «О доблестях, о подвигах, о славе». Чем и почему это было прекрасно, спросил я себя? По-видимому, тем, что Дмитрий Николаевич не подносил себя, он слился с Блоком и думал только о том, чтобы возродить самый дух автора, услышать, поймать его для того, чтобы как бы заново прозвучали сокровенные мысли Блока.
Какой же могущественной силой обладает телевидение!
Свободное копирование
